Но зря, между прочим, как начнёт нудить, его не переслушаешь. Напьётся, сядет рядом, руку тебе на колено положит и спрашивает, что для тебя значит быть комсомолкой.

— Так он и сегодня будет?

— Будет, конечно. Он же этот, как ты его назвал, сластолюбец, что ли? Если кто выпьет лишку, он к себе домой утащит. Девушек, разумеется. Набьёт полную квартиру и кайфует.

— Как кайфует? Насилует что ли?

— Кто? Он? Егор, не смеши. У него там куча иностранных порнографических журналов. Будет картинки бесстыжие показывать, щупать, как дед старый. Но в постель к нему только самые страшные и самые пьяные попадают.

И то не всегда.

— Какую вы интересную жизнь ведёте. Социо-культурную, ага.

— Ну так что, пойдёшь? Не бойся, тебя он к себе домой не потащит. Там только дам принимают.

— Может, и приду, если успею. А что прям реально порнухи много?

— Порнографии? Да, но это дома, я же говорю. У него несколько полок журналов и слайды всякие. Слайды — это вообще отдельная история. Выключается свет, запускается музыка, стоны и вздохи всякие, благовония индийские.

— Пипец, Галь. И сколько раз ты у него была?

— Раза три точно.

Нет, четыре. Но на ночь не оставалась ни разу.

— Ясно. Где баня, говори.

— А на Химкомбинате, на производстве капролактама. Там баня шикарная. Пропуск для тебя на проходной будет лежать. У охраны спросишь, как по территории проехать.

Ну и дела. Ну и дела…

Ладно, баня баней, а дело делать надо. Я выхожу, сажусь в машину и еду в «Кавказскую кухню». Не с пустыми руками, с полным багажником джинсы.

— Здорово, разбойники, — приветствую я Цвета и двух его лейтенантов, Карпа и Михася толстого.

Карп растягивает толстые губы в улыбке, а Михась смотрит серьёзно, по-мужски, без тени веселья.

— Нормально ты тогда того кента уделал, — лыбится Карп.

— Слушайте, братья, я товар привёз, целый багажник, можете сейчас по-быстрому перекидать? И давайте будем уже пробовать. Раздайте своим спекулям, да пусть уже начинают работать. И ещё я вам готов отдать коньяка ящиков сорок для начала.

— Я чё-то не пойму, — хмурит белобрысые брови Михась толстый. — Цвет, мы барыги или воры?

— Миха, — говорю я ему, подаваясь вперёд и доверительно понижая голос. — Может, ты, конечно, и барыга, это ты для себя сам реши.

Но главное то, что под тобой докуя реальных барыг и фармазонов. Ты их напряги, и пусть они на тебя пашут, врубаешься? А ты будешь сидеть, да капусту шинковать. Вернее, шинковать Цвет будет, но и вам с Карпом перепадёт. Стопудово не пожалеешь.

Карп одобрительно скалится.

— Нет, ну я ничё, — кивает Михась. — Для себя чисто уточнил.

— Конкретные вы парни, — киваю я. — Это мне в вас и нравится.

Карп с Михасем идут перегружать добро, а мы остаёмся с Цветом.