— Брака? В пуговицах? Или кто-то клепать не может?

— Да леший его разберёт, я смотрел, вроде хорошо бьют ребята, но брак валом.

— Ясно всё. Я машинку заказал уже, скоро приедет, через неделю, может. Там и фурнитура будет, новая партия. Неделю продержитесь?

— Пусть лучше бьют, а то по пуговицам видно сразу, что палево. Косых много. Для Новосибирска первую партию сделайте идеальную, ладно?

— Ладно. Но ты когда подключишься к продажам? Нам затовариваться нежелательно, сам пойми.

— Когда подключусь? В смысле? А вы сами что ли продаёте, без меня?

— Нет, — осекается он.

 — Я имел в виду, что это мы же там с товарищами из Облпотребсоюза… а ты же говорил, дополнительно ещё объёмы пойдут…

— Пойдут, шить успевать не будем. Сегодня буду решать.

— Ну, я про это и хотел спросить… Лады…

После директора, я иду в комитет.

— О, Галка, привет. Ну-ка выйди из-за стола. Что с тобой?

— Что? — хихикает она подрагивая своими хвостиками.

— Ты что в мини юбке?

— Ну, Егор! — смеётся она и хлопает ресницами за линзами очков.

Длинные, немного угловатые ноги нагло торчат из-под короткой юбки.

— Ты куда это нарядилась, а? Парня завела? Признавайся.

— Егор! Ты забыл? Мы же сегодня с тобой в баню идём! С райкомом!

— Это что, сегодня уже? Я, боюсь, не смогу, Галь. А ты правда ради меня так красиво оделась? Ну, то есть, вернее, разделась…

— Нет, ну что ты за гад, Брагин, — заливается она, прикладывая ладошку к кончику носа.

— Сегодня же эротическая парная, верно? Ты какие стихи разучила? Нет, молчи, дай я догадаюсь, ты разучила танец. Танец Афродиты, правильно? А интересно, там все будут, как на картине со сценами из греческой жизни? Типа в туниках? Как на вакханалии? А некоторые, обладающие особо красивыми телами без туник.

Ты будешь лишь в пене морской, точно?

— А-а-й, не могу, — заливается она. — Хоть ты и начальник, а балбес. Ничего такого не будет. Там прилично всё бывает обычно, никакой пошлости.

— И разврата не будет.

— В парную в пиджаках и галстуках? Понятно. Жалко, конечно, но не могу я, Галина, не могу. Полюбоваться твоим телом я готов и без свидетелей. Хоть сейчас.

— Хватит уже смешить, — наливается сладостным предвкушением Галя. — Куренкова тебе не простит, если не придёшь.

Она десять раз уже звонила, чтобы уточнить, будешь ты или нет.

— Ну, что я могла сказать, — пожимает она плечами, — что будешь, разумеется.

— Вот, и поторопилась. Да я и стихов матершинных не знаю. Бесполезен для поэтического бомонда.

— Ну что же, — вздыхает Галина. — Придётся выслушивать нытьё Снежинского.

— Чего? — удивляюсь я. — А этот сластотерпец каким боком? Он что выбил мандат, чтобы вторгнуться на райкомовскую оргию?

— Напросился, да. Его иногда берут на мероприятия.