— Я что-нибудь придумаю, не переживай, — киваю я и сажусь на место.

— И что, интересно? Заставишь его забрать свой донос и извиниться?

— Да, — соглашаюсь я.

— Да только это уже ничему не поможет. Эта его хрень уже в Москву улетела. Так что твоей широкозадой Куренковой подождать придётся, пока меня с этого места не турнут.

— Почему он это устроил, интересно? Что у него за зуб на тебя?

— Зуб у него на тебя, на Ефима, по нему это тоже бьёт, на меня, за то что ты на фабрике секретарём стал… да мало ли за что ещё. Говнистый он мужик и мутный.

Мне только такие в последнее время и встречаются.

— А чего он хочет? Чего добивается тем, что ты не поедешь в Москву?

— Во-первых, нагадить. Это вообще самое главное, наверное. Во-вторых… Если я не ухожу, значит, Куренкова не переходит на моё место и не освобождает своё.

— Странно, а ему что до этого? Какая-то долгая и ненадёжная комбинация. Кто её место займёт?

— Не знаю я… Второй секретарь…

— Просто говнюк он, — говорит она, — вот и всё. Снежинский этот.

— Это сто процентов, я-то знаю.

— Говнюк и бабник озабоченный.

— Серьёзно.

— Кургановой что ли?

— Да, очень хотел её первым секретарём поставить, облагодетельствовать, чтобы потом благодарность принимать.

— Ир, а если… Я повторяю, если, да ещё и бы, если бы вдруг, так случилось, что тебя не утвердили в ЦК? Вопрос чисто абстрактный и гипотетический, да? Так вот, кого бы тогда послали?

— А это, скорее всего, не от нас бы человек был…

— Не знаю, честно говоря.

— А ты с первым говорила? — показываю я пальцем в потолок, имея в виду первого секретаря обкома ВЛКСМ.

— Дорофеев со мной говорил, а не я с ним. Вызвал и сказал, что ему из Москвы по башке настучали, потому что я аморальная, меняю сожителей, как перчатки, пробиваю себе дорогу не делами, а передком, всё через постель, и теперь ещё вот школьника пропихиваю на ответственную работу. С чего бы это?

— А почему Снежинскому от Дорофеева не прилетело? Он, как я понимаю, через его голову свои доносы отправил?

— Прилетело, наверное, только это уже не так и важно. Ему что терять?

— Не скажи, он знаешь как гордится тем, что в обкоме трудится? Интересно, а почему мы не у тебя в кабинете встречаемся?

— Чтобы не мешал никто, чтобы поговорить можно было спокойно.

— Чтобы никто не видел, что я к тебе прихожу?

Раздаётся стук в дверь и заглядывает Лена Иванова:

— Ирина Викторовна, вы бы не могли подписать?

Новицкая смотрит на меня с видом, будто спрашивает «и где мне прятаться вообще?»

— Привет, Лен, как жизнь? — улыбаюсь я.

— Нормально, — улыбается и она и идёт к Ирине с пачкой бумаг. — Чего не заходишь?

— Захожу, как видишь.