Тёмное небо было абсолютно чистым — только бесчисленные звёзды, ни единого облачка. Мы с эльфом поднялись на вершину, откуда можно было окинуть взглядом сразу весь лес: на горизонте виднелись река Кирн и холмы позади неё, откуда начался наш путь.

Митринидидат выбрался из пещеры. Дракон изогнулся, разминая спину после столетий под горой. Расправил огромные крылья, покрытые похожими на клинки железными перьями. Издал долгий, исполненный величия рёв, от которого затряслись кроны всего леса. Пусть энты плачут, если умеют: им осталось недолго. Весь проклятый лес содрогнулся в этот миг, испытав столь нежданный для себя страх.

От движения драконьих крыльев поднялся ветер, сорвавший с безымянного пика Зубцов свежий снег. Не сразу, словно немного позабыв былые умения, Митринидидат поднялся в холодный ночной воздух. Я не особый эстет, но это было прекрасно.

В полёте древнего дракона я видел всё: силу, грацию, опасность, дух всеми забытой старины и абсолютно неумолимый рок.

Люди всегда боялись драконов — но драконы, как оказалось, по-своему восхитительны. Вот интересно: эльф с самого начала собирался скормить наёмников Митринидидату? Вероятно. Для этого мы и были нужны. Тогда забавно, что Ойли изменил решение насчёт меня. Это из-за моего прошлого? Или он всю дорогу выбирал, кто станет жертвой?

Пёс знает. Да уже и не важно.

Мы с Ойлимайоллмэйром провели много времени в молчании, созерцая всё это. Но в итоге музыкальный голос эльфа всё-таки зазвучал.

— Расскажи мне ещё одну историю. Сейчас для этого самое время.

— И всё же. Поведай: что ты делал с продажной эльфийкой в городе, где мы встретились? Меня до сих пор занимает этот вопрос.

— Но ты ведь говорил, что нет. Потому и спрашиваю.

— Я говорил, что не трахал её. Просто спал.

Ойли удивился ещё сильнее, чем при первом нашем разговоре. Придётся пояснить: если сказал первое слово — не держи второе в дальнем кармане. Я именно поэтому так скуп на слова. Если начнёшь что-то рассказывать, потом не заткнёшься. И в итоге, как вы уже поняли, ничего хорошего не выходит.

— Ты ведь знаешь, кто я такой. Я не жив и не мёртв: с того проклятого дня, по воле светлейшего, мать его в сраку, понтифика, добрая ему память. Не жарко, не холодно, ни запахов, ни вкусов, ни возможности напиться. И кровь не течёт из ран. Короче говоря — хер тоже не стоит. Мне просто приятно спать вместе с женщиной. На мороз-то плевать, но тепло я немножко ощущаю. Ну и это… как сказать… ты знаешь, наверное, как называется…

— Да, точно. В общем, я ничего такого в кровати делать не могу, но чувствую себя с бабой под боком… немного живым, наверное. Последнее, что ещё чуть-чуть делает меня человеком. Вот.

Ойли поднял глаза к небу. Не на дракона: просто на звёзды. Смотрел и почти не дышал.

— Хорошая история, Гор.