Очень скоро и без того широкий проход в толще горы стал ещё свободнее. Тут были люди, а точнее — прекрасные молодые женщины. Все в лёгких платьях, с распущенными волосами — светлыми, тёмными, рыжими, с ясными глазами и гордой осанкой. Каждая провожала нас взглядом, но ни одна не произнесла ни слова.

А потом был огромный зал. Своды — выше любого храма, что я видел. Тут и там горели очаги, факелы, но светло было не только из-за них. Из-за чего-то ещё: будто свет висел в воздухе, как туман.

Посреди зала, подобрав лапы под могучее тело, восседал дракон. Самый, сука, настоящий.

И я говорю не о какой-то там жалкой ящерке, пыхающей огоньком, как моряк с отрыжкой. Нет, дракон даже сидя был ростом с хорошую церковную башню. Отблески пламени играли на его чешуе, а огромные глазищи светились… ну, как это объяснить? Извергающийся вулкан видали?

Без сомнения, это и был Митринидидат.

— Зашшшем ты явилссся ко мне, Ойлимайоллмэээйр?

Дракон, конечно, не говорил так, как я или вы. Пасть его не шевелилась. Однако голос я чётко услышал, и остальные наверняка тоже.

Эльф поклонился: учтиво, но неглубоко.

— Разве нужен великий повод, чтобы проведать последнего из древнейшего рода? Впрочем, не буду лукавить. Я пришёл не просто так. У меня есть просьба.

— Шшшто зассставляет эээльфа думать, будто я исссполню ееё?

— Очень уместно, что ты обратил внимание на мою эльфийскую природу, потому что я знаю о твоих сложных отношениях с лесными братьями. Пусть всё случилось очень, очень давно. Дело касается именно эльфов.

Длинная, гибкая шея дракона пришла в движение. Голова, возвышавшаяся прежде над нами, опустилась прямо к Ойли — эльф мог бы теперь поцеловать дракона в нос, кабы захотел.

— Вся эта история с энтами зашла слишком далеко, и у меня есть желание избавиться от них. Желание, конечно же, продиктованное определённым расчётом, не стану обманывать. Я пришёл просить тебя ненадолго покинуть этот прекрасный, хм, чертог, и тряхнуть стариной. А если точнее — спалить весь лес до берега Кирн. Вместе со столь несимпатичными тебе друидами, энтами и прочей мерзостью.

Морда дракона, конечно — не человечья, ничего на ней толком не двигалось. Но эмоции всё же удавалось прочесть, вроде как у кошки. Удивление и недоверие.

— Эээльф просссит меня сссжечь сссвященный эээльфийссский лессс?

Главной причиной, по которой я пока не пятился назад, выжидая момент для рывка, была плата. Эльф с нами ещё не рассчитался, а значит — и работа не завершена, так что нужно оставаться на месте. Как договорились. Правила всегда одни.

Почему не дал дёру Бирн — трудно сказать. Остолбенел он как-то.

— Помилуй, Митринидидат. Ты прекрасно знаешь, что я — мэйр, и не имею никакого отношения к лесу. А те эльфы, что остались в нём — дикари, судьба которых мне безразлична.