Еще минут десять мы удивлялись невероятной игре судьбы, потом Кирилл спросил:

– При чем тут зубы?

– Афанасия умела их заговаривать и меня научила. Хочешь попробую?

– Давай, – согласился Молоков, – только я не верю во все такое.

– Лучше принеси простой воды, не газированной, не кипяченой…

Хозяин притащил чашку. Я усадила его на стул, взяла фарфоровую кружечку и зашептала:"

"– Из-за острова Буяна, из-за синего тумана, из-за моря голубого летит белая птица. Правое крыло у нее черное, левое белое. Птица-синица нигде не садится, к рабу божьему Кириллу подлетает, боль забирает.

Как эта птица прочь улетает, так пусть и хвороба исчезает. Как вода выпьется, так и здоровье вернется. Пей, раб божий Кирилл, и больше не болей.

Молоков осушил чашку.

– Болит.

– Погоди, торопыга, – ответила я, – через полчаса отпустит. Кстати, заговор этот действует всегда и на всех. У моей бабушки был еще один секрет. Долгие годы, почти до самой смерти, Афанасия сохранила изумительный цвет кожи, без старческой желтизны и пигментных пятен. И морщин у нее было на редкость мало. Каждый раз, умываясь, Фасенька набирала полные пригоршни холодной воды и приговаривала:

– Ангел воды, дай красоту, здоровье, бодрость.

Убери морщины.

Хотите верьте, хотите нет, но средство действовало. Сама им пользуюсь, а меня часто незнакомые люди в присутствии Аркадия называют не матерью, а женой парня. Попробуйте сами, и убедитесь!

– Значит, мы с тобой почти родственники, – подвел итог Кирилл, – предлагаю перейти на «ты».

– Так уж давно перешли, – улыбнулась я, – покажи, как действует запор у кольца.

– Зачем я тебе понадобился? – поинтересовался Молоков, после того как я освоила «механизм».

Вообще говоря, я собиралась наврать парню про похотливого мужа, которого хочу удержать дома, заведя смазливую горничную… Но отчего-то язык произнес совсем другую фразу:

– Слушай, тут такая штука приключилась!

ГЛАВА 22

Кирилл молча выслушал рассказ, потом побарабанил пальцами по столу.

– Прежде чем ответить на твои вопросы, разреши задать свой…

– Ну?

– Тебя не смущает, что я зарабатываю на жизнь торговлей женским телом?

Я пожала плечами:

– Почему-то нет, хотя, конечно, сутенерство нельзя отнести к почтенным занятиям.

Только мне кажется, что ты не привозишь девчонок на проспект в машине и не бьешь кнутом, заставляя ублажать клиентов, у тебя, очевидно, клуб или стрип-бар?

– Угадала, – усмехнулся Кирилл, – моя семья традиционно была в оппозиции к закону. Дедушка получил кличку Барон на зоне, отец, пока не убили, был одним из авторитетов.

Но сейчас иные времена, поэтому Кирилл совершенно открыто держит заведение «Ночной разговор». Ресторан, стриптиз-бар… Ничего особенного, но прибыльно, народ ломится в клуб стаями.