Она просунула руку вниз между ними, нащупывая пуговицы его брюк.

– Нет, – сказал он, пытаясь контролировать ее, но она уже держала его горячий твердый член. Он хотел ее так же сильно, как она хотела его.

– Пожалуйста, пожалуйста…

И он сломался. Он лег между ее раскинутыми жаждущими бедрами и погрузился в нее.

Он был такой большой, что это потрясло ее. Но потом скользнул в густую влагу и оказался совершенным, идеально заполняя ее, погружаясь все глубже и глубже.

Он остановился, тяжело и прерывисто дыша. Петра обвила его ногами и руками, прижимаясь к нему бедрами, и он возобновил движение.

Матросы наверняка все слышали, но Петре было все равно, когда она взорвалась еще более ослепительно, и через несколько мгновений снова, когда он замер в таком же пылающем мучительном экстазе.

Петра наконец почувствовала себя удивительно, абсолютно совершенной.

– Черт, – выругался Робин и вышел из нее.

Петра лежала, все еще прижимаясь к нему, остывая, и вдруг ощутила ужасающую пустоту.

Что нужно было делать или говорить? Лудо говорил нежности, комплименты. Петре казалось, что ее стошнит…

Корабль качнуло сильнее, и холодные брызги коснулись ее кожи.

Робин поднялся над ней, чтобы закрыть окно.

Петра села, торопливо поправляя одежду и благодаря Бога за спасение. Но ее окружал его запах, запах их обоих, запах того, что они сделали. Последняя ставня закрылась со стуком, и они оказались в полной темноте.

Она почувствовала, что он сел на противоположную скамью. «Пожалуйста, не говори ничего».

– Вы оказали мне честь, – сказал Робин. Петра судорожно сглотнула.

– Вы знаете, что я не была девственницей, так что ничего особенного не произошло.

Тишина душила, и Петра изо всех сил старалась глотать воздух ртом, жалея, что не может, как по волшебству, оказаться где-то далеко-далеко отсюда.

– Обычный риск. Я не ожидаю, что вы женитесь на мне.

– Не ожидаете, что я захочу сделать своего ребенка законнорожденным?

Петре хотелось видеть выражение его лица.

– Почему? Это вряд ли может быть новым риском для вас.

– Существуют способы уменьшить риск, ни один из них мы не использовали.

Петра снова положила голову на жесткое дерево и закрыла глаза.

– Я не хочу об этом говорить.

После долгого молчания он сказал:

– Мне нужно заняться нашим путешествием.

 – Он стал нащупывать одежду. Видимо, наступил на Кокетку, потому что раздался визг, а потом успокаивающее бормотание. Робин успокаивал еще одну неудобную женщину. Дверь открылась, впустив лунный свет и порыв влажного воздуха, и снова закрылась. Петра сидела какое-то время, потом устало легла на подстилку, все еще теплую, пахнувшую мускусом. Петра не сдержала слез и плакала до тех пор, пока не погрузилась в сон.

Петра зашевелилась, просыпаясь, и сощурилась от света.