– Тогда мне придется учиться быстрее, не так ли? Но ты должен подчиняться моим приказам и хранить мои секреты, даже от моей матери. Если не можешь, уходи сейчас, и я дам тебе превосходные рекомендации. Подведешь меня, вышвырну тебя вон. Впрочем, не хотелось бы этого делать.

– Настроены вы решительно, и я принимаю ваше первое предложение.

– Очень хорошо. – Робин протянул руку, и, секунду поколебавшись, Тревельян пожал ее. – Ты хорошо служил мне, но нам всем трудно трансформироваться для новых ролей. Куда ты пойдешь?

Тревельян вытащил носовой платок и промокнул глаза.

– Снова займусь преподаванием, сэр. Это очень приятное занятие с таким разумом, как у вас.

– Как у меня? – усмехнулся Робин. – Да ты все время меня ругал!

– За леность, за нежелание стараться. И меня возмущало, что при всем этом ваши успехи выше всяких похвал.

– Так вот в чем секрет? Пот и стиснутые зубы, и весь мир будет аплодировать результатам, даже если они печальны. Разве в Библии не говорится, что каждая долина должна быть выше, а каждая гора – ниже?

– Изогнутое прямо, а шероховатое ровно, – закончил Тревельян с легкой улыбкой. – Да, это ваша натура, не так ли, сэр?

– Хотят этого люди или нет. Но я прихожу к выводу, что иногда требуется более мрачный стиль. Ступай с Богом.

Торн столкнулся с Тревельяном в дверях.

– Плохие новости? – спросил он, кладя перчатки, хлыст и шляпу на столик.

– Как всегда, с какой стороны посмотреть. Есть новости?

– Никаких полезных ответов, никаких пропавших без вести итальянцев.

– Варци – умник. Этого следовало ожидать. Но так даже интереснее. – Он опомнился. – Я покончил с играми.

– Разве ты не упрекал меня в легкомыслии?

– Только из зависти. Не меняйся слишком сильно.

– Если я найду способ выбраться из этой неразберихи, обещаю каждый вторник джигу и каждую субботу пирушку.

– По крайней мере новости о твоей вечеринке распространились, как и планировалось, – сказал Торн, отбросив газету. – Тут на второй странице в рубрике сплетен говорится об «очаровательной новой сучке» Хантерсдауна с подробностями о твоей карточной вечеринке, и если у Варци еще были сомнения относительно твоего местонахождения, теперь они у него исчезли.

Робин скорчил гримасу:

– Есть что-нибудь еще?

– Может быть, ничего, – сказал Торн, вытаскивая из кармана измятое письмо. – Пришло вчера из Иторна, я не сразу его заметил.

Робин взял дешевую бумагу и с бьющимся сердцем прочел покрытую кляксами надпись. Он перевернул письмо, чтобы осмотреть печать. Воск просто прижали. Он сломал его и развернул лист.

«Моему замечательному защитнику».

«Знаю, что вы, должно быть, волнуетесь…»

– Черт ее побери, – пробормотал Робин.

«…и это плохое вознаграждение за вашу доброту. Но пожалуйста, знайте, что у меня все хорошо, я у друзей.