Рядом с ним, с такими же ковшиками стоят воины из моей дружины и слуги замка, у которых оказалась освящённая вода.

Я киваю им, и люди выплёскивают на корчащуюся в муках вампиршу воду. Её, некогда прекрасная кожа сползает лоскутами. Глаза от воды вытекли. Она пытается выкрикивать проклятия, но я предусмотрительно закрыл ей рот кляпом.

Подношу пылающий факел к её одежде. Платье вспыхивает. Поджигаю в разных местах хворост, и огонь весело пожирает подготовленную для неё пищу.

Лейла сгорает раньше, чем окружившее её пламя. За казнью в окно наблюдает Эйвис. Поймав мой взгляд, она едва заметно улыбается. Для неё важно, чтобы я лично убил Лейлу, которая причинила ей немало страданий. С чувством выполненного долга возвращаюсь в замок.

В большом зале уже все расселись. Император в кресло с высокой спинкой лицом ко всем присутствующим. Брен стоит, подпирая стену. Артур присел на диванчик, на противоположной стороне примостился Леон. Мой отец сел на стул и замер в ожидании.

Для нас с Эйвис оставили небольшой диванчик возле окна. Я усаживаю Эйвис рядом с собой и обнимаю за талию. Он настолько узкий, что объятия не выглядят как приставание, а скорее, как возможность сесть поудобнее. Несмотря на усталость, близость жены волнует. Мои мысли текут совсем не в ту сторону, на которую настраивает император. Я оглядываю комнату в поисках троюродного дядюшки. Он нашёл себе местечко подальше ото всех, примостившись на неудобный стул. Недалеко от Тода нашёл себе местечко Альгул, удобно устроившись на окне.

Гио поочерёдно смотрит в глаза каждому присутствующему в комнате. Его взгляд пробирает до мурашек. Так и тянет рассказать все свои прегрешения начиная с трёхлетнего возраста.

— Ваше императорское величество, — первой не выдерживает Эйвис, — я прошу вас о разводе.

— Это невозможно, моя дорогая, — ласково отвечает император. — Мы с вами не женаты.

Эйвис вспыхивает, но продолжает:

— Мой муж провёл магическое вмешательство без моего ведома и разрешения.

— Это серьёзные обвинения, вэсса Ренделл, — император уже не шутит и не улыбается. — Вы знаете, что за наказание предусмотрено за такое деяние?

— Эйвис, успокойся, не пори горячку, — Леон поддерживает императора.

— Не пори горячку? — моя жена оседлала боевого пони, теперь она не свернёт назад. — Да ты знаешь, что он сделал?

— Он виноват, никто не спорит. Твоё похищение произошло и по его вине тоже. — Леон успокаивает меня.

— Дело не в похищении. А в том, что он поставил на мне брачную метку, — Эйвис дрожит от возмущения.

Все мужчины замерли. Артур, вцепился взглядом в меня, Леон в сестру. Брен, наоборот, не смотрит на нас. Отец отвернулся, поджав губы. Аскук злорадно ухмыляется.