Мы обе пострадали от своей доверчивости, вот только я осталась жива, а Джованна заплатила за ошибку слишком высокую цену.

– Кто ты такая? – вырвал из воспоминаний резкий вопрос.

Герцог взял меня за руку и точно так же, как до этого Форнезе, провел пальцами по линии жизни. Это прикосновение не было лаской, но ощущалось как ласка. А в глазах напротив вновь загоралось яркое пламя. Огонь все ближе, все неотвратимее, как и горячая темнота призрачной маски. Она больше не холодная. Нет. Раскаленная, живая, касается моей кожи, прижимается к ней, и я тону, тону, тону…

– Кто ты такая, Алессия? – искушающий шепот скользит по губам, и мне с трудом удается прийти в себя.

Это какая-то магия. Меня околдовали, не иначе!

– Скажи, Алессия, – не отстает Абьери, и я не выдерживаю.

Вырвав руку, вскидываю голову и твердо смотрю в яркую синь:

– Я просто женщина, ньор герцог. Обычная женщина.

– Женщина, – задумчиво повторил Абьери и едва заметно усмехнулся. – В этом-то и беда, – тихо, словно про себя, повторил он и уже другим тоном добавил: – Что ж, иди. Скажи Ноэлье, чтобы не суетилась, ужинать я не буду.

Он отвернулся к окну, а я кивнула и поторопилась уйти.

На душе царил сумбур, и я боялась самой себя. Ни разу за свою жизнь не испытывала таких противоречивых чувств. Умом я понимала, что Абьери опасен. Но сердце почему-то ему верило и подталкивало рассказать правду. Безумие какое-то…

Глава 6

На следующий день мы вернулись в Навере. Герцог был мрачен и выглядел таким недовольным, что даже Ноэлья не рискнула приставать к нему с завтраком, а Винченцо казался грустным и то и дело крестился, беззвучно шепча молитву. Он и меня перекрестил, когда я садилась в повозку, и посмотрел так, словно хотел что-то сказать, но только покачал головой и плотнее сжал тонкие губы.

– Ты подумай о том, что я сказала, – напутствовала меня Ноэлья и тоже осенила крестом. А потом сунула в руки узелок с пирогом и нарочито нахмурилась, когда я попыталась ее поблагодарить. – Хорошая ты девушка, Алессия. Трудолюбивая. Пусть сохранит тебя святая Лючия от всякого зла.

В черных глазах мелькнули слезы, но старушка отвернулась, незаметно утерла их и уже другим тоном добавила:

– Ты уж проследи там за ньором Алессандро. Знаю я Альду, ей ведь и дела никакого нет, поел хозяин или голодным ходит.

Сердца у нее нет, ледышка холодная. Что ньор Алессандро скажет, то и выполняет, нет чтобы самой рассудить. А ведь хозяин иной раз и по нескольку дней не ест, когда…

Она не договорила, опасливо прикрыв рот ладонью.

– Вы о чем, ньора Ноэлья? – Я подалась вперед, надеясь узнать продолжение.

– Говорю, присматривай за хозяином, – не услышала меня майресса. – Девушка ты хорошая, и сердце у тебя доброе, а доброта всякому человеку нужна, будь он простолюдин или герцог.