— Рассказала, как мы с тобой жили вместе, как гуляли, о нашем Коди. Как он? — резво спросила Полин, только речь зашла о собаке.

— Очень скучает. Как и я. Мне очень хочется увезти тебя отсюда, хотя бы на одну ночь.

— Но Лоес сказала, что это незаконно, больше так не получится, пока мне не исполнится восемнадцать лет. Ей не нужны проблемы, поэтому ты можешь приезжать ко мне сюда, — вдумчиво произнесла она, выдавая из себя трогательную улыбку, вызывающую во мне огромную дозу умиления.

— Нет, пока ты не станешь моей женой. Но мы же можем это сделать, маленькая моя.

Ты выйдешь за меня замуж, не спрашивая никого. Тогда я буду отвечать за тебя, я стану твоим официальным опекуном на правах мужа. Ты понимаешь это? Ты хочешь это? — я пытался давить на неё, требуя определенного ответа в эту же секунду, ответа, который удовлетворил бы меня.

— Да, я хочу этого, — проскулила она, как бездомный котёнок, мне этого хватило, чтобы забиться в еле заметных конвульсиях.

Она сводит меня с ума своим жалостливым видом. Я теряю рассудок, когда представляю свои самые сокровенные желания на её счёт.

Радость всей моей злосчастной жизни. Долгожданный рассвет на войне. Затравленный судьбою ребёнок. Моё неразумное счастье.

Моя ненаглядная Полин. Я смотрю на тебя и не понимаю, как мог допустить такое. Ты не должна находиться здесь и минуты, твоё место на моих руках, которые будет ласкать твоё хрупкое тело, не способное дать отпор. Ты не способна на что-то другое, кроме как принимать мои поцелуи на себе.

Мне так хочется лишить тебя зрения, слуха, голоса, возможности ходить и вообще двигать всеми своими конечностями.

Оставить лишь право ощущать мои прикосновения, заставляющие твоё маленькое тело неметь от переизбытка нежности.

— Тогда принеси мне свой паспорт, — серьёзно потребовал я, чтобы у неё даже не было времени задуматься над тем, что она делает. — Он ведь находится в твоих вещах?

— Да, — тихо шепчет та, будто бы боясь увидеть моей реакции на любое своё слово.

— Принеси его мне, — снова требую я, поглаживая её растрепанные волосы.

— Прямо сейчас? — медленно, неуверенно и действительно, чуть ли не заикаясь спрашивает Полин, на что я киваю.

— Да, да, прямо сейчас. Принеси мне свой паспорт. Ты ведь хочешь поскорее снова уехать со мной? — вновь я спрашиваю, что увидеть её нужду во мне, пускай такую же сильную, как и моя в ней.

— Тогда принеси его мне сейчас, Полин. И уже через несколько дней ты будешь в квартире, которая принадлежит тебе, со своим мужчиной, со своей любимой собакой, которая скулит без тебя ночами, — я уже приплетал сюда этого старого пса, лишь бы поскорее она принесла то, что так нужно мне.