Иногда мне кричит мой же голос, чтобы я не смел ломать её, в столь нежный возраст, ведь я и так удостоился чести называться её первой любовью, первым мужчиной, жаль, что не по её желанию. Но процесс необратим, я уже сломал свою малышку, мне остаётся только доломать, заменяя для неё собой весь мир и реальность.

Моя жизнь уже не станет прежней, той скучной, в которой то и дело бабы сменялись офисом, и наоборот. Никаких эмоций, серые чувства к жизни, только деньги как-то скрашивали моё существование. И-то, на что их тратить — я не представлял. Я просто вкалывал, чтобы заработать себе имя звучнее, а статус выше, чем был у моего отца.

Статус и власть, которая полностью зависит от размера твоего счёта в банке, — вот залог уважения и страха в глазах других людей.

И она боялась меня, но не из-за моего статуса, о котором она и до сих пор, наверное, не знает, в силу своего непонимания жизни и юного возраста. Она боялась моих жестов в отношении её, моих подарков, моей силы, о которой думала потом, как о своей главной защите... До определённого момента.

Она полюбила меня, как ободранного, избитого, одноглазого и хромающего на одну лапу кота — искренне, без обмана, ведь по-другому такого уродца любить нельзя.

А я напал на беззащитную девочку, и самое ужасное, что сделал бы это снова. Такова моя любовь к ней, в этом весь я. Подарю ей себя, заставлю любить, но не оставлю больше никакого выбора. Во мне будет вся её жизнь.

Она будет радоваться каждому прожитому вместе со мной дню, но другого ей не будет позволено. Просыпаться со мной. Разговаривать со мной. Касаться только меня. Смотреть лишь на меня. И даже если захочет другого, это не дано для неё.

Иногда я задумываюсь и о том, что принесла для меня та роковая встреча.

Многие люди ищут свой смысл жизнь, умирают, так и не найдя его. В двадцать шесть лет я нашёл то, что искал всю жизнь, даже не подозревая об этом.

Это несравнимо ни с чем, что было у меня в жизни, а было немало. Хочется завязать ей глаза, если она смотрит на кого-то, кроме меня. Закрыть ей рот, если говорит с кем-то, кроме меня. Заставить её не думать ни о ком, кроме меня, потому что я тот, кто нужен ей, я послан ей самим Богом. Он проложил ей тот путь, в конце которого оказался я, и свернут ей больше не удастся никогда.

Только если я сам отпущу её, а этого не произойдёт в этой жизни.

Это моя личная слабость, моя неумеренная жажда, непреодолимое желание, которое вызывает в моём теле горячку, не даёт спать по ночам без неё, лежащей рядом.

Важнее моего желание может быть только то, что я так же ею желаем.

Мои руки трясутся, как при самой сильной зависимости. За эти семь дней я приехал к ней лишь один раз, когда попросил никому не говорить обо мне и о том, какое важное событие скоро произойдёт в её жизни.

Достаю очередную сигарету.