— Как нам его уничтожить? Расплавить в кузне? Утопить, закопать? Что?

— Я много раз порывался его сжечь, когда у меня случались редкие просветления, — Зорен наконец оторвал хмурый взгляд от Млады. — И в костре, и в кузне. Но ему хоть бы что. Он увенчан камнем из самого Забвения. Видно, это его хранит.

— Тогда как? — воевода ударил ладонью по рукояти висящего на поясе меча.

Зорен уставился в пол и чуть поразмыслил, раскачиваясь взад-вперед.

— Может, я ошибаюсь, но уничтожить его сможет тот, кто его создал.

— Матерь Богов! Где прикажешь искать этого умельца?

Волхв хитро прищурился и кивнул на украшенные серебром ножны Призрака:

Бажан проследил за его взглядом.

— Но это же хадымский меч. А хадымы все перемерли много лет назад. Вижу, ты совсем умом тронулся.

— Посох сделал Мастер? — перебила его Млада, обращаясь к волхву. — Как такое может быть?

— Я знаю его как Песчаного Ворона, — со слабой улыбкой уточнил Зорен. — Да, его сделал он. За это Корибут подарил ему многие лета жизни. И по сей день Ворон остаётся последним потомком хадымов. Как я — одним из последних потомков вельдов. Потому-то с помошью моей крови он смог вытащить их в угоду себе из Забвения. Как видите, Корибут умело цеплялся за остатки чьей-то жизни, чтобы создать свою сызнова.

— Млада, ты веришь ему? — Бажан глянул искоса, продолжая наблюдать за волхвом.

— Ты же видишь, воевода, что творится с Кириллом!

— Но всё это так странно. Кто этот Корибут? Что за Забвение? Это какой-то бред!

— Ей придётся мне поверить, — вклинился в их разговор Зорен. — Иначе рано или поздно она последует за князем. Ты ведь была ранена отравленными стрелами?

Млада медленно кивнула. И почему она рассказывает ему это? Почему чувствует, что так будет правильно? Зорен вздохнул и снова заговорил, но видно было, что каждое следующее слово даётся ему сложнее, чем предыдущее. Тени от горящего в углу огонька трепетали на его лице, делая гораздо старше. А ведь, если приглядеться, то в его глазах можно было увидеть все прожитые лета.

— Кирилл тоже был ранен отравленным оружием. И излечился только благодаря посоху. Но, как и в нём, частица Забвения засела в тебе, хоть ты и смогла его победить. Значит, оно сожрёт тебя всё равно. А уничтожение посоха — способ выиграть время.

Бажан выслушал его и, снова взяв Младу под локоть, отвёл в сторону.

— Мне кажется, что я попал в дурной сон. У меня сейчас глова лопнет от всего этого! Думаешь, всё, что он говорит — правда?

— Я только знаю, воевода, что как-то я излечилась от тех ран, от которых умирал любой другой воин. И знаю ещё, что тела вельдов куда-то пропадали. И вижу, как Кирилл медленно сходит с ума.