— Так значит, ты хочешь, чтобы, кроме Млады, я убил ещё и начальника стражи? — продолжил убийца таким же ровным голосом, как словно ничего не произошло.

— Да. И поверь, это в твоих же интересах. Он уже знает, что я встречалась с тобой.

— Не слишком ли самонадеянно? — Грюмнёрэ приподнял бровь. — Считаешь, коли он начал вынюхивать в «Вороне», значит, обязательно найдет меня?

Геста повела плечом.

— Он умнее, чем ты думаешь.

— Я не сомневаюсь, что он умён, — убийца провёл ладонью по столу, будто бы смахивая с него пыль. — И тем глупее было с твоей стороны прислать вместо себя служанку.

Геста едва не хлопнула себя по лбу. А ведь верно! Если Виген надзирал за ней, то и за Малушей мог проследить.

— Я не могла прийти сама. Он что- то узнал?

Убийца покачал головой.

— Значит, та девица передала всё верно? Ты и правда хочешь от него избавиться?

— Хочу, — твёрдо кивнула Геста.

— Ну, что ж… Так тому и быть.

Грюмнёрэ встал, подошёл к Гесте и медленно обогнул её сбоку. Его затянутая в перчатку рука мягко скользнула по шее. Больше Геста ничего не видела.

Утром она проснулась в своей постели, и все, что случилось ночью, показалось сном.

А ещё ей захотелось встретиться с Грюмнёрэ снова и наконец сдёрнуть с него повязку. Интересно, сколько таких же, как она, свела с ума его загадочность и странные глаза? Хоть с первого взгляда понятно, что единожды оказавшись с ним в одной комнате, лучше больше никогда его не видеть.

Дни потянулись ещё мучительнее. Служанки, безмолвными тенями скользящие по светлице, выводили из себя неимоверно. Хотелось выгнать их взашей и взмолиться перед Вигеном. Чтобы он приставил к ней других — так опостылели их вечно мрачные лица и молчание.

А ещё бы стихли навсегда тихие шаги стражи за дверью.

Теперь Геста по полдня могла стоять у окна, боясь, что вдалеке появится вереница княжеского войска, ворота откроются и впустят Кирилла, который после встречи с Вигеном обрушит на её голову весь гнев, на который способен. А Хальвдан, прознав о всех делах Гесты, присовокупит к этому то, что знает о ней и Сигнаре.

Это будет конец всего. Конец всех лет, на протяжении которых Геста со дня на день ждала свадьбы и хотя бы тем была счастлива.

Мало кому приходилось узнавать силу княжеского гнева, но те, кому посчастливилось, ещё долго ходили тише воды, ниже травы. А для себя Геста и вовсе не ожидала никакой милости. Уж слишком долго она мозолила Кириллу глаза, слишком на многое замахнулась.

Но князь с дружиной не появлялись. И начало казаться, что всё это вместе с ночной встречей с Грюмнёрэ — лишь плохой затянувшийся сон. Вот взойдёт солнце и, медленно заполняя светлицу потоком ярких лучей, заставит Гесту проснуться.