Ее губы казались такими сладкими и мягкими, что оторваться было почти невозможно.

Я так и не понял, что произошло со мной в тот момент и что за чувство пробралось сквозь кожу, но вот реакцию своего дружка в штанах на Нику я вполне могу понять. Пришлось несколько секунд помедитировать, прежде чем броситься за ней вдогонку, и вот теперь она надула свои щеки, как хомяк, скрестила руки на груди в защитном жесте и молчит всю дорогу до моего дома.

А еще каждый раз, когда я притормаживаю, она дергает за ручку в надежде, что дверь каким-то образом разблокируется и ей удастся сбежать.

– Не стоит делать из себя мученицу, я всего лишь хочу лечь спать с чистой совестью, а не думать о том, что оставил тебя ночью посреди улицы, – завожусь, потому что чувствую себя идиотом. Ей, кажется, совершенно не нужна моя забота, а ещё я не совсем понимаю, как вести себя с Никой после поцелуя.

Есть ли вероятность, что она настолько пьяна, что утром обо всем позабудет? Это было бы просто чудесно!

– Я тебя не просила помогать мне, – фыркает она, и я с силой сжимаю руль, сдерживая себя, чтобы не нагрубить.

В салоне автомобиля царит напряжение. Ощущение, что ещё немного – и все рванет к чертовой матери. Поэтому я безумно счастлив, когда наконец-то заезжаю в гараж и выхожу из машины.

– Нужно приложить что-то холодное, – кривлюсь, притронувшись к глазу.

Вероника растерянно оглядывается по сторонам, рассматривая плакаты на стенах, и несмело идёт за мной в дом.

Я выдыхаю, потому что ожидал истерики и сопротивления, но, наверное, она устала не меньше меня, поэтому смирилась и не пытается сбежать. Она неторопливо проходится по гостиной и, заметив в кресле Осириса, приближается к нему, чтобы почесать за ухом.

– Миленько тут у тебя.

– Я живу не один, поэтому не шуми, пожалуйста. Я сейчас вернусь. – Я делаю всего несколько шагов в направлении кухни и застываю на месте, уперевшись взглядом в темные глаза.

Арина. Маленькая ябеда.

В пижаме со слониками и с полным хаосом на голове. На прошлой неделе Арина решила сделать себе модную стрижку, и теперь у неё короткие волосы, которые вьются и торчат в разные стороны.

Она испуганно вертит головой, заинтересовано посматривая в сторону гостьи, а я понимаю, что она сейчас же побежит к Соне и Денису, чтобы рассказать о том, что: «Рома пришёл с девочкой, они будут играть вместе? Можно я тогда тоже приглашу к нам Сашку?»

У неё врожденное недержание информации. Она обязательно должна что-то кому-то рассказать, иначе это будет мучить ее весь день. В партизаны ее брать противопоказано, даже пытать не придётся.

– Чего не спишь? – спрашиваю строгим голосом, пытаясь придумать, что же ей пообещать в обмен на молчание. Я, вообще-то, под домашним арестом, а новый синяк под глазом не играет в мою пользу.