Марина со входа заорала на командующего всем этим беспределом полковника Гордеенко, назначенного вместо погибшего Корнеева:

– Что за произвол, Гордеенко?! По какому поводу шмон? Где санкция?

– Борзометр выключи, Коваль, а то закрою на пятнадцать суток, – пообещал он. – Вот санкция.

– И что на этот раз? – поинтересовалась Марина, с интересом разглядывая протянутый документ.

– Говорят, твои люди организовали покушение на Малышева.

– Говорят?! Это что – повод для обыска?! И потом, если бы я реально этого захотела, то Малышев был бы уже на небесах – я не мелочусь в таких вопросах, ты знаешь это не хуже моего! – В ней все кипело от злости. – А хочешь, я скажу, кто науськал тебя и денег отвалил за этот бардак? – глядя ему прямо в глаза, вдруг совсем тихо спросила Коваль, затягиваясь сигаретой.

Гордеенко поморщился:

– Не смотри так!

– Плохо спать будешь? – зловеще бросила Марина, не отрывая взгляда от его лица. В последнее время она приобрела привычку смотреть прямо в глаза собеседника исподлобья и не мигая. Это не многие выдерживали. – Так сказать?

– Прекрати! – взмолился враз взмокший мент. – Ну, правда, взгляд у тебя, как у кобры, аж мороз по коже!

Коваль усмехнулась и спросила, уже не глядя на Гордеенко:

– И что же, у тебя есть заявление Малышева о покушении?

– Нет… – растерялся он.

– Тогда как ты получил санкцию прокурора, в таком случае, а? Нет заявления потерпевшего, следовательно, дела тоже никакого нет. А обыск у меня в офисе, значит, есть. Где же законность, которую вы так свято оберегаете от таких, как я, господин полковник? Ведь теперь я могу раздуть из этого такой скандал, что у тебя земля под ногами гореть будет, Гордеенко! Твой предшественник поумнее был, не подставлялся так глупо за три копейки.

– Ладно, хватит! Мы закончили, протокол подпиши – и свободна.

Марина захохотала, глядя, как заторопился полковник унести ноги из ее владений:

– Нет, дорогой, ничего подписывать я не стану до тех пор, пока не увижу собственноручно написанного заявления от Малышева! А тебя сгною, так и знай, прямо сейчас и начну, чего откладывать!

И, сев прямо на стол, набрала на мобильный прокурору:

– Георгий Георгиевич? День добрый, это Коваль. Как ваше здоровье, приболели? Да просто у меня здесь Гордеенко с санкцией на обыск, подписанной Климовым, замом вашим, вот я и решила, что вы больны. Ой, рада слышать, что все в порядке! Елене Андреевне большущий привет. Да, здесь еще, секунду, – она протянула трубку побледневшему полковнику.

Неизвестно, что там ему сказал прокурор, но точно не премию пообещал – лицо Гордеенко стало сначала красным, потом снова белым. Когда же он положил трубку, на него было жалко смотреть.

– Ну, что, Гордеенко, убедился, что я слов на ветер не бросаю? – сочувственно спросила Коваль.