Хорошо еще, что, кроме Касьяна и Рэмбо, в доме больше никого не было, а не то закрыли бы за незаконное ношение оружия половину бригады.

– По какому поводу визит? – поинтересовалась Марина, спускаясь по лестнице в холл, где яблоку упасть негде было, такая толпа за ней прикатила. – О, и господин начальник пожаловал, честь-то какая!

– Уж больно вы знатная птица, Марина Викторовна, – подмигнул Корнеев.

– Так в чем дело-то?

– Вы обвиняетесь в организации группового изнасилования, – объявил подполковник.

– Да? А золото партии тоже я притырила? – удивленно вздернула Коваль брови, отметив про себя, что недооценила эту курицу.

– Я не острил бы на вашем месте, – сухо бросил Корнеев. – Собирайтесь, вы задержаны.

– Обалдеть! – выдохнула она. – Ты это серьезно?

– Вот постановление о задержании.

О-па, вот это номер! Какой-то сержант потянул ее за рукав, но она вырвалась:

– Руки! Рэмбо, позвони Егору.

Марина поднялась наверх, натянула черные джинсы, водолазку и сапоги, сдернула с вешалки голубую норку, сунула в карман пачку сигарет.

– Зря норочку надели, госпожа Коваль, не на свидание, – прокомментировал Корнеев. Она в ответ фыркнула:

– Ну, извини, ватника у меня нет!

Тут борзой сержантик сделал немыслимое – он завернул ей за спину руки, собираясь надеть наручники, и схватился за зашитое запястье так, что Коваль взвизгнула от боли. Этого оказалось достаточно, чтобы Касьян уложил его на пол. Корнеев покачал головой:

– Уберите своих церберов, Марина Викторовна, а не то и их закрою!

– Корнеев, – процедил Рэмбо, – пусть твои волки ее не трогают! Она в наручниках не может, у нее рука зашита! Вас и так достаточно на одну женщину.

– Прошу, госпожа Коваль! – и Корнеев протянул ей руку. – Позвольте проводить вас до машины! Так пойдет? – обернулся он к Рэмбо, но тот шутку не оценил, злобно глядя на подполковника. – Ох, и морда же у вашего телохранителя, Марина Викторовна. Как вы не боитесь наедине-то с ним оставаться?

– Вот как-то не боюсь, господин Корнеев.

Уже в машине он сказал ей:

– А ведь я предупреждал вас еще летом, Марина Викторовна.

– Корнеев, ты не хуже моего знаешь, что это полная чушь. Все эти обвинения – хрень собачья. Представь хоть, как это все было, – самому-то не смешно?

– Мне – смешно, а вот Екатерине Петровне Лаврентьевой, видимо, нет. Не оценила она вашего изысканного юмора, Марина Викторовна! – отозвался мент. – Припоминаете, кто это?

– Администратор моего салона красоты «Бэлль». И что дальше?

– Она утверждает, что сутки назад ее изнасиловали.

– И что, это была я? Спешу разочаровать, но я натуралка, знаешь ли, и баб не люблю, у меня от мужиков отбоя нет, – фыркнула Коваль.

– Я же не сказал, что ее изнасиловали лично вы. Это сделали ваши люди по вашему приказу.