Опять же в бою легче: мечом в пузо кольнут, а там пусто, аппендицит уже того… Ой!

На лбу Инция выступила испарина.

— Что, действительно больно? — деловым тоном осведомилась Инга.

— Помочь тебе добраться до кабинета?

— До кабинета? Это мысль, — оживился конец. — У меня есть очень удобный диван.

— На сладкое не рассчитывай. Но помочь — помогу.

Рыжая протянула Инцию руку, и они медленно потащились к выходу из ресторана.

— Вызови врача! — посоветовала Бьяна.

Яна отставила коктейль и поинтересовалась:

— Что ты имела в виду, когда сказала, что мы знаем о надежде больше других?

— Только то, что сказала.

Яна слегка кивнула и деликатно улыбнулась, показывая, что хотела бы услышать развернутый ответ. Бьяна поколебалась. Она не жалела, что завела разговор, но думала, что он окончен.

— Мы с тобой похожи.

— Нам обеим не слишком доверяют за пределами нашего круга. Ты — гиперборейская ведьма, я — искусственно выведенный монстр. У тебя есть наемники, у меня — мои сестры, вот и всё, что нам остается.

— Я не об этом. — Моряна пошевелила пальцами. — Когда золото Кадаф затопило твои глаза, возникли проблемы с окружающими, ведь так?

— Не без этого, — согласилась гиперборейская ведьма.

— Но нашелся тот, кто тебе поверил.

— Потому что любит, — тихо отозвалась Яна.

Кортес. Он встал рядом. Наплевал на все, даже на то, что ведьма пыталась его оттолкнуть, и встал рядом. Вытащил любимую из омута, в которое погрузило ее безжалостное перерождение в наложницу Азаг-Тота.

— У меня то же самое, — вздохнула Бьяна. — Я — белая моряна, я никогда не была под властью браслета фаты Мары, но мне все равно не доверяют. Потому что я — оборотень. И любое новое знакомство становится для меня проверкой. Меня постоянно испытывают… Все, кроме тебя. Ты сразу приняла меня такой, какая я есть, и оценивала только мою личность. Собственно… поэтому я и не увильнула от этого разговора.

— Пожалуй, ты права, — после паузы произнесла Яна. — Мы обе знаем, что надежда действительно не исчезает.

— Тогда выпьем, подруга.

— За бóльшую толерантность?

— В целом меня устраивает положение дел, — пожала плечами моряна. — Но иногда хотелось бы чуть больше доверия.

Королева Всеслава, верховная жрица и повелительница Великого Дома Людь, спокойно воспринимала только снежный ноябрь. Когда приходила ранняя зима и любимый зеленый почти мгновенно сменялся пушистым белым. Когда лес, к которому Всеслава, как и любая другая колдунья Люди, относилась с трепетом, засыпал под снежным одеялом, излучая сонливое спокойствие и благодушную уверенность в том, что весна обязательно придет.

Всеслава терпеть не могла вида голых черных веток, затвердевших на трескучем морозе и лишенных хоть какой-нибудь защиты.