Лейла продолжает смотреть в телефон, но я вижу, как напряжены ее плечи.

— Он передал вам, что любит вас, — добавляю тихо, помешивая чай, который только что налила мама.

— Как мило с его стороны, — Лейла наконец поднимает глаза от экрана, и в ее взгляде столько горечи, что у меня сжимается сердце. — А почему он сам нам это не сказал? Слишком занят был со своей беременной подружкой?

— Лейла! — одергивает ее мама. — Следи за языком.

— А что такого я сказала? — Лейла пожимает плечами, но в глазах мелькают слезы. — Это правда. Он даже не нашел времени подняться и поговорить с нами.

Я перевожу взгляд на Фарида, который сидит, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Он… он хотел подняться, — говорю я осторожно. — Но решил, что сейчас не время. Что вам нужно время…

— Трус, — выплевывает Фарид, и я вздрагиваю.

Никогда раньше он не говорил так об отце. Рамазан всегда был для него образцом, героем, на которого нужно равняться.

— Не суди его так строго, сынок, — мамин голос звучит мягко. — Твоему отцу тоже нелегко.

Фарид резко поворачивается, и его глаза — точная копия глаз Рамазана — сверкают от сдерживаемой ярости.

— Нелегко? Ему? — рубит воздух ладонью. — Это его выбор! Он решил уйти от мамы, от нас! Он решил построить новую семью! А мы должны его понять? Пожалеть?

Лейла вдруг встает, опрокидывая стул.

— А знаете, что я думаю? — ее голос звенит, по щекам текут слезы, смазывая тушь. — Вы все лгали мне! Все эти годы я думала, что у нас идеальная семья! Что любовь на всю жизнь существует! Что мои родители — пример для подражания! А теперь…

Она не заканчивает, разворачивается и выбегает из кухни. Через несколько секунд хлопает дверь её комнаты.

Я сижу, оглушенная её словами. Мама качает головой, Фарид снова отворачивается к окну.

— Я поговорю с ней, — начинаю я, но Фарид перебивает.

— Не надо, мама. Ей нужно время. Нам всем нужно время.

Он встает, допивает чай одним глотком.

— У меня скоро пары начнутся, — говорит он. — Пойду собираться.

И выходит из кухни, оставляя нас с мамой вдвоем.

— Ты видишь? — шепчу я, когда он уходит. — Они ненавидят его. Ненавидят меня. Все разрушено.

Мама садится рядом, берет мои руки в свои.

— Не говори глупости, Рания. Они не ненавидят вас. Они просто растеряны и напуганы. Представь, как для них рухнул весь мир. Особенно для Лейлы — она же девочка, она верила в идеальную любовь.

Её слова не приносят утешения. Я чувствую себя виноватой, хотя умом понимаю, что не я разрушила нашу семью.

— Не знаю, что мне делать, мама, — признаюсь я. — Как помочь им, если я сама едва держусь.

— День за днем, — просто отвечает она. — Просто живи день за днем. И они последуют твоему примеру.

Звонок в дверь прерывает наш разговор.