Странное чувство — впервые за долгое время я еду куда-то одна, без Рамазана, без детей. Просто я, Рания. И впереди целый день, когда я буду не женой, не матерью, а просто… собой.

И где-то глубоко внутри, среди всей боли и отчаяния, едва заметно теплится что-то новое. Что-то похожее на первый робкий луч солнца после долгой зимней ночи.

Может быть, это надежда?

Весна приходит в город незаметно. Я сижу в просторном офисе моего фонда, просматриваю бумаги, а за окном уже цветут первые деревья. Солнечные лучи пробиваются сквозь жалюзи, оставляя тёплые полосы на моих руках.

Воздух пахнет свежестью и едва уловимым ароматом кофе, оставленного на столе. Три месяца прошло с того дня, когда Рамазан объявил о своем уходе. Три месяца, которые изменили всю мою жизнь.

Каждое утро я просыпаюсь с ощущением тяжести в груди, словно на ней лежит невидимый камень. Но с каждым днем он становится все легче. Прохладная кожа кресла под моими ладонями напоминает, что я здесь, в настоящем. Что прошлое отступает, тает, как утренний туман под лучами солнца.

Бракоразводный процесс идет своим чередом. Тамерлан оказался не просто компетентным юристом, но и чутким человеком.

Его спокойный, низкий голос действует на меня успокаивающе, когда мы обсуждаем детали развода. С его помощью мы составили соглашение, которое устроило всех. Половина имущества теперь моя, включая долю в бизнесе Рамазана. Когда я поставила последнюю подпись на документах, мои пальцы дрожали, а во рту пересохло, будто я пересекла пустыню.

Перебираю бумаги, которые мне прислали из компании. Цифры, графики, отчеты — все это вызывает у меня лишь головную боль. От напряжения шея затекла, а между лопатками появилась тупая боль.

Я никогда не вникала в дела фирмы, предпочитая создавать домашний уют. Теперь же понимаю, насколько была зависима от мужа. Но исправлять это уже поздно. Или нет? Может быть, сейчас самое время начать что-то новое? Эта мысль посещает меня все чаще, но я отгоняю ее, как назойливую муху.

В кабинете становится душно, хотя окошко открыто. Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, выводя из задумчивости.

— Мурад сказал, что ты хотела меня видеть, — Ахмет появляется в дверях моего кабинета.

Я не слышала, как он вошел, настолько была погружена в свои мысли.

Да, с Мурадом я уже говорила на эту тему. Осталось еще и среднему сыну сообщить о своем решении.

Наш средний сын выглядит повзрослевшим, серьезным. В сером дорогом костюме, с кожаным портфелем из темно-коричневой кожи в руках — он так похож на отца в молодости, что сердце на мгновение сжимается от боли. Те же густые брови, та же линия подбородка, даже складка между бровей — точь-в-точь как у Рамазана, когда он о чем-то беспокоился.