Я, как последний придурок, даже не придал им особого значения. Она называла Колю Владиком, притащила целый ворох его старой одежды, перечила Мире, считая, что знает как лучше заботиться о нашем сыне.

Сейчас, вспоминая все претензии жены, меня просто на части рвет от осознания, что она была права. Чувствовала. Знала. Предупреждала.

А я оказался полным кретином. Снова.

— Боже, — выдыхает отец. — Это ужасно, Марк. Черт побери, я не думал, что это настолько серьезно.

— У нее словно крышу сорвало, когда у нас родился сын. Мне нужно ее найти, пап… пока не случилось непоправимое.

— Я вылечу ближайшим рейсом, — обещает он.

— Это долго. Это чертовски долго, — пинаю снег носком ботинка. — Подумай, где она может быть. Я проверил Зинаиду, маму Татьяны, если помнишь… Церковь ее, соседок всех опросил. Даже в поликлинику смотался. Я весь город на уши поставил!

Пользуясь тем, что Мира сидит в машине, а я стою снаружи, впервые за эти несколько часов, позволяю отчаянию просочиться в свой голос. Я должен быть сильным для жены. Должен показать ей, будто верю, что скоро все разрешится. Но на деле же с каждой потерянной секундой у меня остается все меньше и меньше уверенности в этом. Коле чуть больше месяца. Он перенес сложнейшую операцию. Он… Черт возьми! Ну где она может быть?!

— Проверь дом на Сурикова, — задумчиво протягивает отец.

— Сурикова? Вы его не продали разве?

— Да как-то руки не дошли. Решил оставить, недвижимость в цене всегда растет.

— И причем здесь наш старый дом? Что мать могла там забыть?

Мы жили там первые лет пятнадцать или четырнадцать моей жизни. Обычный небольшой домик на Севере Москвы и наверное мне там нравилось. По крайней мере, ну в какое сравнение может идти городская квартира со своим собственным участком и баскетбольным кольцом? Однако, ни у меня, ни, уверен, у родителей, не осталось никаких светлых воспоминаний, связанных с этим домом. Именно там умер Владик и именно там мы начали терять мать. И все, что сейчас подсовывает моя изможденная память — это ее блеклый образ в длинной ночной рубашке. Монотонно покачивающийся в кресле-качалке призрак. Фантом. Безжизненная оболочка.

— Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, сын, — с горечью произносит он. — Но она там появлялась. Я не сразу заметил, а за год скопился долг по электричеству. Там буквально копейки в месяц выходили, но в итоге пришло уведомление о задолженности и я отправился с целью выяснить, кто из соседей там к нам подключился или, может, бомж какой стал захаживать.

— Не нашел. Но догадался, что она там бывала… — отец делает слишком долгую паузу, во время которой я забываю как дышать, а затем разом добивает меня: — Кроватку старую каким-то образом стащила с чердака. Поставила в детскую… белье даже застелила и куклу какую-то уложила.