Гаскелл тоже глянул на молодых, испытывая двоякое чувство – восхищаясь мужественной галантностью Рэма и тревожась, что все его переживания направлены на одну-единственную женщину – жену. Гаскелл передернул плечами, удивляясь своему отпрыску, столь не похожему на него самого. Парню предстоит еще немало трудностей. К тому же он должен загладить свою вину – стоит только вспомнить их первые дни в Скайлете!

Маклин решил посмотреть, что делает Карина. Как ни странно, он ощутил гордость за дочь, но был несколько уязвлен тем, что вокруг нее увиваются молодые парни. Конечно, Карина – его дочь, и все они это чувствуют, пошляки. Ее честь – всем известный факт, значит, здесь ничего не дается так просто. Гаскелл ухмыльнулся. Но его усмешка тут же погасла при мысли, что нет ничего более привлекательного, но и более вызывающего ярость, чем девичья честь. Ему было странно видеть подобное качество в собственной дочери, и резко развернувшись, он направился к конюшне Хендерсонов. Если сравнивать женщин и лошадей, то последних легче понять и снискать их расположение.

Джеймс глубоко вздохнул, поглаживая волосы, затем пошел искать Карину. Нежная материя ее платья с высокой талией поблескивала в солнечном свете, проникающем в галерею сквозь высокие окна. Волосы девушки казались светящимся нимбом. Когда Джеймс подошел к Карине, он уже почти забыл, что собирался сказать.

– Я… вы… не хотите покататься со мной, мисс Грэм? – наконец вспомнил он. – У Хендерсонов великолепные лошади.

– Джеймс, – его имя на ее устах заставило вздрогнуть. – С удовольствием. Но я должна переодеться.

Ее ресницы вздрогнули, когда она взглядом указала на свое соблазнительное платье. У Джеймса пересохло в горле, он смог только кивнуть. Карина направилась в свою комнату, но обернулась и встретилась взглядом с его горящими лазами.

– Встретимся у конюшни.

Джеймсу потребовалось не менее десяти минут на свежем, довольно прохладном воздухе, чтобы привести мысли в порядок. Еще десять минут он размышлял, как вести себя так, чтобы обеспечить ее «безопасность», не выпуская из поля зрения. Когда появилась Карина, Джеймс уже вновь превратился в истинного, восхитительно сдержанного джентльмена.

Они мило болтали, но Джеймс обнаружил, что не может отвести взгляд от маленьких, затянутых в перчатки ручек, держащих поводья, от тонкой талии и соблазнительной груди, обтянутой бархатом. Он не очень внимательно следил за своей лошадью, и животное, почувствовав волю, то и дело заступало на ту сторону дорожки, по которой ехала Карина. Девушка тоже не уделяла должного внимания своей лошади. Неожиданно та взвилась на дыбы, задетая копытом лошади Джеймса. Карину подбросило в седле, Поводья выскользнули из рук, и лошадь понесла.