«Учения проводят или немецкий самолет-разведчик отгоняют», – подумал он.

Дверь без стука распахнулась. Вместо дневального вошли Лука с Монголом. Николай Егорович велел им ждать, сам пошел на первый этаж приводить себя в порядок.

– Значит, так, – вернувшийся после водных процедур Лоскутов был свеж и бодр, насколько «свежим и бодрым» может быть человек, накануне видевший десятки изувеченных человеческих тел. – В утвержденном генералом Морозовым штатном расписании моей группы для вас места нет. Но я обошел формальности и включил вас в рейд. Монгол, ты будешь моим заместителем.

Лука, тебя я назначаю старшиной отряда. Теперь распределим обязанности. На мне общее руководство. Лука, ты занимаешься подготовкой продовольствия и снаряжением. Монгол, с тебя сапер, снайпер, повар и три разведчика-наблюдателя. Радиста, шифровальщика и медика искать не будем. Уверен, мы их получим из разведуправления флота. Что еще? Монгол, запомни: ни за что, ни при каких условиях в мою группу не должны попасть общественники-активисты, ярые комсомольцы, стукачи и спортсмены.

– Почему спортсмены? – удивился Лукин. С тремя первыми категориями он был полностью согласен, а вот против спортсменов ничего не имел.

Он, кстати, настоящих спортсменов никогда в жизни не встречал. В деревне жил.

– Спортсмен, – пояснил Лоскутов, – это бездельник, у которого от сытой жизни появляется избыток энергии. В рейде мне такие не нужны. Рейд – это не стадион.

Николай Егорович не любил спортсменов по личным причинам – за два года до войны от него ушла жена к тренеру могилевской футбольной команды. Ладно бы сошлась с каким-нибудь слесарем, не так обидно было бы, а то нашла на кого променять – на футболиста-попрыгунчика.

– О спортсменах вопрос закрыт. Решение принято.

Лоскутов подошел к мутному зеркалу, закрепленному гвоздями на входной двери, прошелся расческой по волосам. Недолго, недолго осталось ему форсить аккуратной московской прической. Перед рейдом придется наголо остричься. Волосы в дальнем походе – излишество.

– Командир, – предложил Монгол, – может, пойдем, посидим у меня в батальоне, обсудим все в спокойной обстановке? Поужинаем, дерябнем грамм по сто для аппетита.

– Поужинать бы не мешало, – поддержал Лукин.

Отдельного кабинета в учебном батальоне у Монгола не было, так что они расположились в солдатской столовой. Дежурный повар на скорую руку накрыл на стол, из заначки достал початую бутылку водки. После обсуждения важных дел Лоскутов решил уточнить кое-что, не связанное с рейдом.

– Монгол, – ненавязчиво спросил он, – а ты про барона Унгерна слышал?

– Конечно, слышал! У нас им в деревнях до сих пор маленьких детей пугают: мол, не будешь слушаться, придет барон, утащит тебя в лес и съест.