– Нет, Танечка… Это ты у нас любительница отвязного и жёсткого траха со связыванием. О-о-о-о-о да! Да-а-а-а! ДА!

– И видимо во время жёсткого траха во мне открываются тайные лингвистические способности. Потому что я немецким языком никогда не владела!

Чёрт! Я так увлёкся инсценировкой и препирательствами с Таней, что не заметил, как девушка на ролике начала сочно выкрикивать что-то на гортанном немецком. Я резко нажал на паузу:

– Иди сюда, моя любимая сучка…

Ещё несколько минут ритмичных постукиваний кровати о стену и моих фальшивых стонов, громкого «О да!», и я отёр пот со лба.

– Странно только, что я молчала в итоге, – выдавила из себя Таня, вытирая слёзы.

– Ничего странного, Танечка. Я засаживал тебе член в глотку по самые гланды, – мрачно отозвался я и растянулся на кровати.

– Вон! – тут же посерьёзнела Татьяна.

– Нет. Мы должны спать вместе, – отозвался я и принялся раздеваться.

Таня хоть и старалась не смотреть на меня, но заметив, как я взялся за резинку трусов, повернулась.

– Хочешь посмотреть мой член поближе? Так надо было чуть раньше заявить о своём желании!

– Зачем ты снимаешь трусы?

– Потому что я всегда сплю голым.

– Ну, уж нет. Со мной на одной кровати ты не будешь спать голым, – возмутилась Татьяна, – спи в трусах.

– Мне в них дискомфортно спать!

– А мне, представь себе, будет неприятно!

Таня возмущённо сдёрнула одеяло и принялась скатывать его в огромный рулон, передвинула его на середину кровати и прижала верхнюю часть подушкой.

– Это моя половина, а там – твоя половина. Всё по-честному. И дверь закрой на ключ. Нечего твоей бабушке вуайеризмом заниматься!

Таня быстро шмыгнула под второе пушистое одеяло, а мне достался тоненький плед.

Придётся мёрзнуть, что ли? Ничего подобного! Мёрзнуть я не собираюсь. Тем более, когда рядом лежит тёплое одеяло и не менее тёплое роскошное тело девушки. Пусть только Ласточка уснёт как следует…

С Родионом не соскучишься. Это же надо додуматься изображать секс так. А как он старался, вспотел! Мне даже жалко стало бедолагу. Но ещё жальче было себя, проникающуюся к нему симпатией. Это всё ни к чему хорошему не приведёт! Поскорее бы бабуля Марта переписывала своё наследство на Родиона. И можно было бы улететь обратно в Россию, забрать обещанные деньги и вернуться к привычной жизни.

Без присутствия в ней шторма по имени Родион. Сумасшедшего шторма, от которого срывает крышу: всего-то девять балов по шкале Бофорта. Я, конечно, всеми конечностями держусь за своё благоразумие, даже зубами вцепилась в свою «крышу», но она всё равно выскальзывает.

Причём не только у меня. Потому что утром я просыпаюсь, будучи прижатой к твёрдому мускулистому телу Родиона. Он придавил меня своей тяжёлой рукой и перекинул через меня бедро. Но это ещё не всё.