— Ничего не скажешь, впечатляет.

— Успех противника всегда впечатляет. Война есть война. Ничего, и мы научимся.

Отступим до Москвы, опомнимся и пойдем…

И от своих же слов Заремба ощутил глухую, болезненную тоску…

Эффект двадцать пятого кадра был открыт в шестидесятых годах и использован в мирных, рекламных целях. Человеческий глаз может воспринимать только двадцать четыре кадра и тогда мир на экране выглядит реальным. Но если врезать двадцать пятый, то зрение не успевает схватить его сути, однако картинка четко улавливается подсознанием. Мудрецы из рекламного бизнеса воспользовались этим эффектом и несколько лет обрабатывали мозги американцев самым простым способом: в фильмы и популярные передачи вклеивался двадцать пятый кадр с изображением фирменного знака «Кока-колы» либо просто призывом — «Пейте кока-колу!» Результаты оказались потрясающими и скоро ЦРУ и министерство обороны наложили лапу на оригинальное изобретение XX века, запретив его эксплуатацию в мирных целях.

— Мы так воевать никогда не научимся, — отчего-то сник Меркулов и выключил телевизор. — Откровенно сказать, когда этот чудак привез газеты со схемами ядерного реактора, я сначала не поверил… Мы психологически не готовы к такой войне.

Мы не умеем даже защищаться, не то что наступать.

— Мы, может быть, пока не умеем, — согласился Заремба. — Мы с тобой. А вот пожарная десантура в Карелии нашла способ. А ей три года такое кино крутили, такие эффекты демонстрировали! Они представления не имели о двадцать пятом кадре, но раскусили, в чем дело, поняли, что их попросту сводят с ума. И стали валять дурака. Прикинулись идиотами и целых три года терпели!.

. А вот два «новых русских» из Петрозаводска, два бывших журналиста не выдержали и пяти месяцев. И этот твой чудак! Разгадал же ребус!.. Кстати, где он? Где остановился?

— Сказал, у друга, в аспирантуре вместе учились, — вдруг тоже насторожился физик. — Телефон оставил…

— Вы думаете, товарищ полковник…

— Не думаю, почти уверен!

Заремба набрал номер, и, несмотря на поздний час, на том конце сразу же взяли трубку. Полковник извинился и попросил пригласить к телефону гостя из Новосибирска. Представился, чтобы не напугать…

— Это невозможно, — отозвался женский голос.

 — И больше не звоните.

— Хорошо, только скажите, где он сейчас?

— В урне. Его прах — в урне, — с заметной неприязнью сообщила женщина. Оставьте его в покое теперь. Надо было пойти навстречу и понять его, когда он несколько лет обивал пороги в вашей службе.

— Что с ним произошло? Вы можете сказать, от чего он умер?

— От чего? От отчаяния!.. Он покончил с собой.

— Прошу вас, не кладите трубку, — взмолился Заремба. — Это очень важно.