Суета вокруг была невероятная, отозванные из «бермудского треугольника» поисковые группы выполняли роль слесарей, грузчиков и охранников. Наконец, из-за нехватки рабочих рук, и Поспелову пришлось таскать из подземелья ящики и коробки.

Заремба решил через сутки пригнать сюда спецрейс, чтобы вывезти агентуру, а заодно и доставить Поспелова в Москву, оставив на ферме охрану. Як-40 со столичной командой поднялся в воздух на закате, а через двадцать минут стартовал военнотранспортный самолет, едва оторвавшись от полосы из-за перегруза. Георгий наконец облегченно вздохнул, оставил агента Витязя присматривать за аэродромом — обиженная десантура разошлась по Домам, — и отправился на ферму с единственной мыслью — выспаться за все дни.

Он откровенно дремал за рулем, рискуя врезаться в придорожные сосны на поворотах проселка, и ощущал полное безразличие. Перестали волновать самые острые мысли — о «ромашках», так и не обнаруженных в «логове», о «бермудском треугольнике», о том, что какая-то Ева хотела отрезать голову Зарембе и прислать ее в Карелию.

Усталость окончательно притупила сознание и он остановился, чтобы поспать хотя бы полчаса, положив голову на руль.

И только инстинкт самосохранения заставил его вновь запустить двигатель и ехать домой: не хотелось больше самому попадать в плен. До фермы едва дотянул…

Въезжая во двор, вспомнил о роковых совпадениях — что тут без него стряслось? — и потому вошел в дом уже готовый к сюрпризам. Татьяна лежала в постели, обложенная грелками, горчичниками и укрытая, не смотря на жару, пуховым одеялом. За ней ухаживал раненый десантник Пашка — поил отваром травы из литровых банок, заставлял пить через силу.

Рема в своей комнате не оказалось вовсе…

— Ну, и где же ты умудрилась схватить простуду? — устало спросил Георгий, присев на кровать.

Она хотела что-то сказать, однако закашлялась, забилась, прикрывая ладонями рот.

Пашка глянул на часы, вскрыл разовый шприц и набрал лекарство.

— Подставляй, — сказал по-свойски, хлопая Татьяну по бедру.

Она с трудом уняла кашель, перевернулась и затаилась. Десантник, как хорошая медсестра, поставил укол со шлепком, приложил ватку.

— Ничего, до свадьбы заживет!

— Докладывать по важности или по хронологии? — «жена» ко всему прочему потеряла голос…

— Твоя бывшая жена… Нина Соломина, попала к пришельцам.

Поспелов тряхнул головой.

— Это что? Бред? У тебя высокая температура?

Татьяна вынула из-под подушки узкую бумажную полоску ярко-синего цвета с текстом на английском языке, отпечатанным белым шрифтом, без слов протянула Георгию. «Мисс Очарование восемьдесят восемь Нина Соломина изъявила желание совершить космическое путешествие, — прочитал он. — Старт корабля к планете Гомос намечен на ближайшую неделю.