Точную дату и час сообщим дополнительно. Командор Виктория».

— Провокация! — он глотнул из банки горького отвара. — Или блеф. Нина в Москве!

— Ее могли захватить, — прошептала «жена». — Взять заложником.

— Зачем? Какой смысл?!

— Они ищут контакта.

— Нет, ерунда. Не верю. Где ты взяла эту бумажку?

— Ночью залаяли собаки. Павел вышел… Прикрепили к калитке.

— Чертовщина! Не может быть, — он заходил по комнате, и спохватившись, присел в изголовье. — Брать бывшую жену, тащить ее в Карелию и писать записки?

— Ты им нужен, Георгий. Я в этом уверена, — она сделала паузу, задавливая в себе кашель.

 — Говорила тебе… Когда ты Рема привел в дом. Словно током пробило,…

Они обставили тебя, Георгий. Со всех сторон…

— Сидит внизу, в кладовой, — объяснила Татьяна. — Где Ворожцов сидел.

— Так! — он вскочил. — У тебя еще есть сюрпризы? Если есть вываливай сразу, чохом.

— Нет, пока больше нет… Утечка информации шла через Рема.

— Таня, — он склонился к ее лицу. — Для такого обвинения нужны серьезные доказательства. Очень серьезные. Ты понимаешь, о чем говоришь?

— Понимаю… И сразу тебе сказала — стерва она.

— Оставь свои эти… бабские штучки! — прикрикнул он и осекся: в комнату явился Пашка, снаряженный по-походному, с рюкзачком, в энцефалитке, из-под которой торчала свежезабинтованная, выпирающая вперед грудь.

— Не буду мешать, — предупредительно сказал он. — Раз ты приехал, я могу двигать отсюда. За ночь напрямую дойду. Напрямую тут близко, километров тридцать-сорок…

— Куда? — встал Георгий. — У тебя раны мокнут! Дышишь, как паровоз.

— Я же все знаю, — проговорил он. — Лобан с Шуркой погибли… Надо проводить мужиков.

А потом назад приду. Мне что?.. Только дай автомат. Приловят по дороге, суки….

— Возьми, — бросил Поспелов.

Пашка вытащил из-под кровати «Калашникова», запасную пару магазинов и замялся у порога.

— Георгий, ты ей укол ночью поставь. А то похоже, воспаление легких… Я ей пенициллин колол, по миллиону за раз.

— Ладно, Тань, выздоравливай. Я пошел. И ничего не бойся. Мы их, козлов, все равно всех раком поставим.

Проводив десантника, Поспелов спустил с цепей собак и запер двери. Прежде чем вернуться к «жене», зашел на кухню, отыскал бутылку водки и выпил целый стакан.

Закусить было нечем, только зачерствевший хлеб да мороженое мясо в холодильнике.

Пожевал корку, запил водой, посидел, чтобы хмель достал головы и снял напряжение. Не сработало. В мозгу стоял какой-то урчащий гул, отдающийся звоном в ушах.

Татьяна приготовилась защищаться: не вставая с постели, включила ему видеокассету. Съемку делали ручной камерой, поэтому качество, по сравнению с охранными автоматическими, было отличным.