Я переносила беременность довольно тяжело, снова тошнило, кружилась голова, но сознание, что внутри меня зародилась новая жизнь, наполняла гордостью. Возможно, я ношу будущего наследника!

Когда меня уже основательно мутило, но еще не было видно животика, нам пришлось совершить трехдневную поездку в Уэльс. Это было очень важно для Чарльза, потому, даже плохо себя чувствуя, я не отказалась от поездки. Наследник престола с супругой! Народ собрался посмотреть, у многих еще была в памяти наша роскошная свадьба.

Я не сумела воспротивиться выбранному наряду, как когда-то не сумела отказаться от взрослого голубого костюма при помолвке, который старил меня лет на десять.

Теперь тоже был отвратительный костюм в красно-зеленых тонах, что совершенно мне не идет, нелепая шляпка с пером… Добавьте к этому нудный мелкий дождь, холодный ветер и тошноту и получите мое состояние. Да, еще добавьте неуверенность в себе и желание вернуться домой в свою холостяцкую квартиру в кресло с ногами.

И вдруг… Этого не ожидал никто, тем более Чарльз. Принц привык, что его встречают в Уэльсе как доброго знакомого, даже машут флажками, но на сей раз собравшаяся толпа Чарльза словно и не заметила.

Произошло то, что потом много раз повторялось в разных уголках мира, – люди кричали мне, они протягивали руки, чтобы только прикоснуться, задержать на мгновение, чтобы я улыбнулась и им тоже.

Так началась наша семейная и моя жизнь в королевской семье. Пройдет пятнадцать лет, прежде чем я стану свободной и смогу сама решать, что мне делать и как себя вести. Или свободной я так и не стала?

Именно это я сейчас и пытаюсь понять.

Чтобы понять, освободилась ли, нужно понять, от чего должна освободиться.

Интересно, что, размышляя сейчас над событиями прошлых пятнадцати лет, я отчетливо вижу все свои и чужие ошибки. Ну почему, чтобы их увидеть, нужно сначала совершить, почему ошибки нельзя предвидеть. Моя беда, кажется, в том, что рядом со мной никогда не было человека, который мог за руку провести меня по минному полю, называемому жизнью, или хотя бы указать проход по нему, чтобы я не подрывалась на каждой встреченной по пути мине.

А как у остальных, неужели всех ведут за руку? Наверное, нет, но советуют.

Мне советовать некому, единственный человек, который пытался меня предостеречь, Мэри Робинсон, у которой я работала няней, слишком недолго была рядом. Все остальные либо молчали, как мои мама, сестры, либо осуждали, как королевская семья и бабушка, либо просто ахали, как подружки, либо давали вредные советы, как Камилла, либо по долгу работы окончательно запутывали, как многочисленные психологи и экстрасенсы, либо называли истеричкой, как муж.