Понимаете, я ведь сам, строго говоря, этим не занимаюсь, только так, для друзей. А человек, который этим занимается, мой школьный друг, кстати, в одном дворе росли, вот как-то старые отношения и сохранились, мне он всегда все устроит, сам предлагает, он сейчас в отъезде, как только вернется, мы с ним свяжемся. Понимаете, Ленинград ведь, оказывается, главный перевалочный пункт, через который поступает из забугорья оружие для армянских боевиков. Поэтому есть возможность все доставать, но как бы не совсем регулярно. Да, так если в смысле цены, я всегда готов вам помочь.

— «Узи» сейчас стоит семь с половиной, Калашников — пять. Это, я думаю… а если будет что-то малотипичное — оно дешевле, потому что патроны трудно достать, но если вас устроит всего одна обойма, но что-то вполне надежное, разумеется, — подойдет?

— Вполне. Но проверить надо.

— Естественно, качество — само собой.

— «Беретта», я думаю, должна стоить где-то от полутора до двух с половиной. А что-нибудь ушедшее с производства, но вполне в рабочем состоянии — браунинг номер два, три, скажем, или зауэр, или еще что, — могут и за одну по случаю отдать, с одной-то обоймой. К «узи», скажем, сейчас по пятьдесят рублей патрончик.

— Как только что-то будет — я вам сразу позвоню.

«Вот зачем нужны доходы от частной практики — шпалеры покупать», — хмыкнул про себя Звягин.

— Как твоя челюсть? — спросил он.

— Спасибо большое, вроде нерв больше не беспокоит. Так что остаюсь вашим должником.

— А глушителями вы не занимаетесь?

— Оу, — Саша поднял руки, — это не по моей части. Глушители там запрещены законом, ведь честному человеку, равно как и полиции и армии, своей пальбы стесняться не надо, только для спецслужб, этого у нас даже не идет. Делают сами вообще, но вот тут, боюсь, я вам помочь не смогу.

— Да я знаю, — сказал Звягин, — так, на всякий случай.

По улице несло дивную питерскую промозглость, сумерки закручивались метлой, и, войдя в служебную проходную театра, Звягин отер с лица холодную тонкую влагу.

— Мне начальника реставрационных мастерских, — наклонился к стеклянному окошечку вахтерши, — Сыркова.

Она подняла очки от вязания:

— Местный его телефон знаете? — подвинула аппарат и протянула ему трубку. — Вроде был у себя.

Сырков, скандинавистый шкиперюга — лысина, бородища, свитер на груди лопается — сграбастал его, отодвинул, огладил любовно льдистыми немигающими голубыми глазами, неожиданно-опасноватыми на рыжем добром лице.

— Ну, Ленечка, — рокотнул, — с чем пожаловал? Неужто просто так?

— Здор-рово, Владлен! Имя менять не собираешься?

В начальническом закутке за мастерскими Звягин поиграл бутафорскими мечами и пистолетами.