Он осознал, что гонял саму Богиню по тренировочной площадке, как мальчишку, и даже подстегивал её прутом… по… пятой точке!

Он провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь унять внезапную дрожь, и усмехнулся сквозь нее:

— Да кто ж мне поверит? Никто и никогда. Хммм… вот так, наверное, и рождаются легенды.

Змея, словно жидкий шелк, струилась меж барханов, прочь удаляясь от людского жилья.

Песок, послушный легкому дыханию ветра, спешил заровнять ее извилистый след, скрывая от любопытных глаз направление пути, будто сама пустыня не желала выдавать ее тайну.

Солнце, немилосердное и всевидящее, безжалостно палило раскаленный песок, заставляя воздух дрожать маревом.

Змея чувствовала этот жар каждой чешуйкой, но упорно продолжала свой путь. Движения ее были отточены, каждое перетекание тела — выверенные движения танца.

Мой путь лежал в Оришор, где должен был начаться мой тернистый путь мести.

Я должна выследить караванщиков, тех самых, что обрекли меня на верную смерть в безжалостных песках.

И то, что они лишь исполняли гнусный приказ принца, ни на йоту не смягчало их вины в моих глазах.

Я не ждала быстрых результатов. Они могли быть сейчас где угодно: собирая новый караван в далеком государстве, или их «корабли пустыни» уже бороздят пески.

У меня есть время. Я знаю, что наши пути все равно когда-нибудь пересекутся.

Шантар неторопливо брел по улочкам маленького городка, словно ворон, залетевший в стаю голубей.

Моя темная фигура выделялась мрачным силуэтом на фоне стен и домов в пастельных тонах.

Любопытство вилось вокруг одинокого путника, чье лицо скрывалось под плотным покровом, оставляя на обозрение лишь два мерцающих уголька глаз.

Мои пальцы судорожно сжимали оплетку ножен, а за спиной таился меч.

Я была начеку, хотя и знала: к шанарам питают особое уважение. Никто в здравом уме ни посмеет не то что вступить с ними в схватку, но даже бросить косой взгляд или обронить колкое слово в их адрес.

Они слыли отчаянными воинами, отмеченными печатью невозмутимого хладнокровия.

Богатейшие торговцы и властители мира сего зазывали их в свои ряды, но шанары, гордые и неприступные, лишь помогали охранять караваны, оставаясь верными своим вольным племенам.

Шептались, что однажды некий безумец навлек на себя гнев воина, и караван его настигла жуткая участь: он был растерзан ядовитыми змеями и скорпионами, словно сама пустыня восстала против него.

Ибо воинов этих не просто уважали — их боялись. Им много приписывали и плохого, и хорошего, но все знали одно: с таким проводником путь будет легок и безопасен.

Во мне сложно было заподозрить женщину. Шанары по природе своей отличались высоким ростом, почти болезненной худобой и змеиной гибкостью.