Может отец прав в том, что она представляет опасность, что она, словно змея, пригретая на груди, готова ужалить в самый неожиданный момент? Но как тогда расценивать её рассказы о сопричастности их душ? Об их перерождении?

Неужели все это ложь? Но тогда ему не казался рассказ неправдой, а наоборот, подтверждали его ощущения.

И как отказаться от нее, когда она уже стала частью его самого? Когда ее глаза, два глубоких омута, заглянули прямо в душу и увидели там то, что он сам тщательно скрывал от себя?

Лишь рядом с ней он сбрасывал тягостный покров придворной шелухи, ощущая пьянящую свободу.

Мириг метался по комнате, как зверь в клетке. Желание обладать ею, защитить ее, уберечь от грядущих бедствий боролось с долгом перед отцом, перед народом, перед самим собой.

Он знал, что выбор этот терзал бы его долго, но отец избавил его от мук, сделав выбор за него.

И, смирившись с неизбежным, в тиши своих покоев, словно выдыхая израненную душу, прошептал едва слышно:

— Может быть, так и к лучшему…

В тишине нанятой комнаты доходного дома, где мне предстояло заново собрать себя по осколкам, мысли захлестнули с яростью прибоя, грозя раздавить, расплющить, обратить в пыль.

Душа кровоточила, разрываясь на части, судорожно сшивалась и вновь распадалась от нестерпимой боли. В сознании вихрем кружились мысли о предательстве любимого, словно ядовитые змеи терзая сердце, и тут же робко опровергались, оставляя лишь горький привкус сомнения.

Стены комнаты давили своей унылой серостью, отражая мое внутреннее состояние. Каждый предмет казался враждебным свидетелем моего краха, безмолвно укоряя за наивность и слепоту.

Я пыталась ухватиться за ускользающие обрывки воспоминаний, за те моменты, когда мир казался светлым и полным надежд, но они ускользали сквозь пальцы, как песок, оставляя лишь ощущение острой потери.

И среди этого хаоса мыслей появилось осознание, что нужно принять этот жестокий урок, смириться с неминуемой разлукой. Я не могу позволить своей любви стать для него бременем, обузой, которая помешает ему исполнить свое предназначение.

Пусть я буду тихой гаванью в его воспоминаниях, а не якорем, тянущим его на дно.

В этот момент я поняла, что истинная любовь — это не только жажда обладания, но и умение отпустить. Отпустить того, кого любишь, ради его блага, ради его будущего. Пусть он правит своим миром, пусть исполняет свой долг, а я… я буду жить своей жизнью, храня в сердце лишь отголоски нашей короткой, но такой яркой любви.

И хотя на сердце была невыносимая боль, в глазах появилась решимость. Я знаю, что никогда не смогу забыть его, но также знала, что это единственный правильный путь.

Путь, который даст ему шанс стать великим правителем, а мне — шанс найти свое место в этом мире.