Чтобы ни случилось, он мой родной, и у него теперь нет никого, ближе меня и дочери. Мой мужчина надломленный, наказан судьбой, и я уже не имею права его добивать.

На мое удивление народу было не так много. Несколько друзей семьи, немного дальних родственников и друг Артура, Тимур. Не знаю, почему его боится Дашка, он показался мне хорошим человеком, поддерживал нас, сам руководил людьми, которые организовывали поминки, и сказал очень много правильных слов о том, что жизнь у нас одна, и она продолжается, а те, кто нас покинул, останутся с нами навечно, подобно добрым воспоминаниям. Да, Тимур похож на матерого волка, особенно взгляд, от которого идут мурашки. Некое амплуа бандита, или даже мафиози с цепким, пронзительным взглядом. Но мне показалось, что на этого человека можно положиться, он не так страшен, как кажется.

Артур держался хорошо, принимал соболезнования, беседовал с родственниками, благодарил всех за поддержку, только глаза у него оставались пустыми, безжизненными, словно он смертельно устал, и на него давит груз. Мне не была близка свекровь, но я постоянно сдерживала слезы. Сама обстановка, осознание того, что жизнь скоротечна, и обреченность в глазах Артура угнетали.

К вечеру все разошлись, и в доме Регины Альбертовны уже командовала я. Указывала прислуге, что делать, помогала убрать стол и отпускала всех домой, рассчитываясь. Артур сказал, что собирался продать этот огромный мрачный дом.

В гостиной над камином повесили болшой портрет свекрови, под которым поставили свечу и цветы. Она все же была красивой, статной женщиной с аристократической внешностью.

Пока Артур курит на крыльце, беседуя с Тимуром, я сажусь в кресло, кутаюсь в кофту и рассматриваю женщину на портрете.

— Уж простите меня, знаю, вам, наверное, дико не нравится, что я здесь распоряжаюсь, — тихо обращаюсь к ней. — Обещаю больше ничего не трогать. И так же обещаю заботиться о вашем сыне и любить его.

Отворачиваюсь к окну, звоню няне, говорю, что скоро приеду за дочерью. Откидываю голову на спинку и прикрываю глаза. Ноги гудят, в висках пульсирует, и хочется спать. Сама не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь оттого, что меня поднимают на руки. Я как ребенок, укутанный в большой пушистый плед, мне так хорошо и не хочется открывать глаза, утыкаюсь в шею мужа и глубоко вдыхаю. От него пахнет табаком, но я с удовольствием дышу этим запахом.

— Нужно Дану забрать, — сонно шепчу в его шею, касаясь холодной кожи губами.

— Что мы сейчас и сделаем, — отвечает Артур и выносит меня на улицу, открывает машину и сажает на переднее сидение. Нет никаких водителей, он сам садится за руль и заводит двигатель. — Поспи пока, котёнок, — немного сипло произносит он, а у меня мурашки бегут по телу от его голоса, и чёртовы бабочки опять порхают.