Следую к автомобилю, который надежно спрятан среди деревьев. Внедорожник неприметного серого цвета.

Я укладываю драгоценную ношу на сиденье. Снимаю наручники с тонких запястий. Не удерживаюсь от искушения, провожу пальцами по белесым ломаным линиям.

Моя бедная маленькая девочка.

Она такого не заслужила.

Если бы я мог защитить ее.

Но я был слишком далеко. Занимался инсценировкой собственной смерти. Разыграть сердечный приступ — не так легко, как кажется на первый взгляд. Покинуть морг при тюремной больнице еще труднее. Замести следы, не вызывая подозрений, — тоже не просто. Особенно если учесть врагов на хвосте.

И все же я вырвался.

Я знал, что должен ускользнуть. Спастись. Ради нее. Я знал: оборотень рядом, дышит ей в спину. Но я не подозревал, что он подобрался настолько близко.

Я недооценил противника.

Моя Святая прекрасно справилась.

Я бы сам не сумел лучше.

— Отдыхай, — шепчу ей на ушко.

Нежно целую в макушку, вдыхаю пьянящий аромат.

Вот мы и встретились.

Я всегда держу обещания.

Она слабо вздрагивает, но не открывает глаза.

Эти уроды над ней основательно поиздевались. Но я все исправлю.

Надеюсь, ее не слишком опечалит смерть лечащего врача. Я бы не стал пожимать ему руку без веской причины. А что может быть более веской причиной, чем инъекция яда прямо в кровь?

Ублюдок почти не ощутил подвоха. Острие моего кольца лишь слегка его оцарапало.

Я бы мечтал причинить этому гаду гораздо больше боли. Но я работаю над собой. Я должен стать хорошим. Хм, почти хорошим. Парнем, которого не стыдно показать родителям.

Впрочем, не уверен, что мы нанесем визит ее семье в ближайшее время. Я бы нанес хоть сейчас, провел бы разъяснительную беседу.

Не слишком вежливо отправлять родную дочь в психушку, верно? Даже если бедняжку обнаружили в луже крови. С порезанными руками. Даже если рядом покоится труп ее бывшего.

Я своей девочке верю. Хоть именно она и является причиной всех моих злоключений. Ради нее я позволил поймать себя. Ради нее я сбежал. Ради нее я готов стать примерным гражданином и честным налогоплательщиком.

А они как могли? В чем их оправдание? Бросить своего ребенка в этой клетке, обречь на жалкое, жуткое, беспросветное существование.

Лекарства не лечат, нет. Только не нас.

Варварские методы. Тьфу.

Я усаживаюсь на водительское сиденье, поворачиваю ключ в замке зажигания. Пора двигаться дальше.

Фургон остается позади. Через несколько часов ребята внутри очнутся, еще как минимум час им понадобится, чтобы выбраться. К этому моменту мы будем далеко. Лечащий врач моей девочки будет мертв.

Отсутствие связи помешает им установить, что произошло. Задержит процесс. Когда они поймут, станет поздно.

Я избавляюсь от светлого парика. От дурацких тонких усиков. Стираю грим влажным полотенцем.