И никто никогда не различит... не поймет, кто есть кто! Ваше величество, вы создали новый персонаж в этой забавной пьесе, и, клянусь, это не худшее ваше сочинение».

– Какие еще новости? – обратилась она к Вяземскому.

– В Санкт-Петербурге ожидают большое наводнение.

И опять задумалась Екатерина. И опять заходила по комнате.

– Вода, Александр Алексеевич, наверняка затопит Петропавловскую крепость. Так что сегодня же переведите ту женщину в безопасное место – в Шлиссельбургскую крепость. В ту камеру, где сидел когда-то несчастный Иоанн Антонович. Нам лишние жертвы не нужны...

– Милосердие Вашего величества спасает жизнь этой несчастной. И тем не менее я подумал... Никто не должен знать, что ее перевели. Пусть считают, что она погибла во время наводнения.

«Одно удовольствие с ним работать, читает, читает мысли».

– Так будет лучше для державы. Ибо следует побыстрее расстаться с этой тенью, могущей многих ввести в ненужный соблазн. Да и для нее самой... Уверен, известия о гибели этой женщины навсегда обеспечат ей спокойное существование в Шлиссельбургской крепости до конца ее дней.

Екатерина ничего не ответила, только приказала:

– Позаботьтесь, князь, чтобы закладывали карету. Я должна быть в го роде во время наводнения. Следует ободрить людей.

Зимний дворец на следующее утро.

В кабинете Екатерины. Стоя у окна, Екатерина выслушивает ежедневный утренний доклад князя Вяземского.

– Боже мой, – говорит императрица, глядя в окно, – вся набережная затоплена. Много погибло?

– Жертв нет, – ответил Вяземский.

– Как удивительно! Наводнение, а жертв у нас нет. В других странах люди гибнут.

– У нас, Ваше величество, гибнут за царя, за веру и за отечество... Все благополучно обошлось.

– Ну что ж, я люблю, когда все благополучно. – И опять она посмотрела в окно. – Лодки плавают прямо по набережной, у дворца... – Императрица усмехнулась, потом повернулась к князю и спросила серьезно: – Еще есть какие-нибудь новости?

– Женщина – в Шлиссельбурге. Доставлена вчера вечером, но в городе уже слухи... Уже говорят, и, каюсь, не без нашей помощи, что в Петропавловской крепости погибла некая княжна Тараканова... В приемной уже дожидается граф Никита Иванович Панин.

Екатерина улыбнулась и вновь посмотрела в окно.

– Вы всегда произносите имя графа Панина с каким-то внутренним вопросом. Чувствую, вы все время хотите спросить: зачем я держу этого человека, давным-давно утерявшего всякое влияние, во главе Коллегии иностранных дел?

Князь молча склонил голову.

– Видите ли, друг мой, – благосклонно начала императрица. – Я заняла престол среди бурной борьбы. Но вот уже который год, слава богу, царствую мирно. Этому я обязана известным принципам в управлении, каковые и вам надлежит знать. Прежде всего постоянство.