Екатерина, напевая, трет щеки льдом:

Желанья наши совершились, И все напасти уж прошли, С тобой навек соединились, Счастливы дни теперь пришли.

И поясняет Марье Саввишне:

– Жены Григория Орлова сочинение. Очаровательное!.. В Швейцарии сочинила. Посещение сих мест поэтический дар пробудило.

Пока императрица моется и совершает туалет, Марья Саввишна приступает к исполнению своей главной роли – сообщает последние сплетни:

– Странный Гришка-то вернулся из-за границы... Намедни князь Щербатов у него гостил. Стол, говорит, стал совсем скромный. Никуда с же ной не выходят, в доме сидят... А на камзоле у Гришки теперь ничего не на шито – ни серебра, ни золота.

– А прежде был отменный франт, – улыбается императрица.

– Только с женой лижется целый день. Да говорят, она у него после возвращения из-за границы кашлять начала. Дохтура боятся – чахотка от кроется.

– Да-да, печально, – равнодушно говорит императрица, – уже слыхивала. Григорий Григорьевич просит меня разрешить ему вновь за границу уехать на воды. Лечить бедную женщину.» Только вернулся – и на воды просится. – Она усмехнулась. – Скажи, Марья Саввишна, что делают с люби мой иконой, когда она устарела?

– Сжигают, наверное, матушка...

– Эх ты. Даром в России рождена, а обычаев русских не знаешь... Икону, у которой лик сошел, на воду спускают. Так что пускай князь с супругой опять за границу едет. На воды. – И, обтирая лицо поданным полотенцем, императрица напевает:

С тобой навек соединились, Счастливы дни теперь пришли.

Царское Село. Девять часов пятнадцать минут утра.

В кабинете Екатерина слушает ежедневный доклад князя Вяземского.

– Заслуживает внимания, Ваше величество, перехваченное сообщение прусского посланника о том, что, по слухам, некая княжна Тараканова, якобы дочь покойной императрицы, содержится в заточении в Петропавловской крепости.

– Уму непостижимо, – говорит Екатерина. – Присягу у людей берем, на Евангелии клясться заставляем, и буквально на третьи сутки вся Европа знает...

– Длинные языки, Ваше величество. Даже поговорка у нас есть: длинный язык до Киева доведет.

– А надо, чтоб до Шлиссельбурга. Да почаще. Порядка в стране больше будет.

– Но новость сия не столь уж печальна. Ибо точно они ничего не знают. Из того же донесения явствует, что они считают княжну Тараканову и покойную «известную женщину», захваченную графом Алексеем Орловым, од ним и тем же лицом. Цитирую, Ваше величество: «По распространившимся в Петербурге слухам, княжна Тараканова, захваченная графом Орловым в Италии и увезенная на корабле в Россию, не умерла, а продолжает находиться в заточении в Петропавловской крепости».

Екатерина заходила по комнате.

«Батюшки родные! Они соединились! И эта, вторая, отдала покойной каналье свое имя...