Она крутила ключ на пальце и рассматривала стоящую на подоконнике Женю с каким-то почти медицинским любопытством.

– Что же ты стоишь? Прыгай. Все проблемы разом разрешатся! Сама в морге, сестру, скорее всего, там и дождешься – кому вы нужны, безродные? Только на препараты в анатомичку. Прыгай, Женя! Жизнь – дерьмо, раз на дороге один дерьмовый человек попался.

– Кто… кто вы? – облизывая губы, спросила Женя, но с окна не слезла, так и стояла, держась занемевшими пальцами за раму.

– А это откуда посмотреть. Если по крови – то никто. А если так… то сестра. По матери. Что – удивилась? А когда дочь мою из школы уводила – не думала, да? Конечно, не думала, откуда тебе знать!

Женщина вошла в комнату, приблизилась к окну и вдруг резко схватила Женю за руку крепкими, сильными пальцами так, что девушка завизжала от боли.

– А ну, слезай с окна, дура! – дергая Женю за руку и срывая ее с подоконника, зло бросила женщина. – Решила хитрее всех быть? Не выйдет! У тебя долгов здесь накопилось – по самое не балуйся. Сестру на ноги поставь, потом хоть из окна, хоть под поезд, поняла, дура?

Она порылась в кармане куртки и достала… часики-луковку на цепочке, присела на корточки рядом с лежавшей ничком Женей и, покачав перед ее глазами вещицей, проговорила:

– Ну, вот и я узнала. Мама носила их всегда, только дома снимала. Но раньше тут были наши фотографии – братьев моих, отца и моя. Потому и четыре лепестка. Но когда она решила нас из своей жизни выкинуть, то и от снимков избавилась. Потом вы появились. Да только поздно, видимо. Ты знаешь, что с ней случилось?

– Умерла… – пролепетала Женя, не сводя глаз с часов.

– Повесилась. Решила, что ей так легче будет. Всегда думала только о себе – как ей лучше, как ей проще, теплее, мягче, уютнее! Нас бросила, вас бросила. И ты – в нее. Давай, прыгни и брось свою Лену! У нее никого нет больше.

– Как… как вы это нашли? – Женя протянула руку и молящим взглядом уставилась на странную гостью.

– Лазарь отдал. Ювелир. На, забирай, пусть тебе на память будут. – Тяжелая цепочка змеей скользнула в Женину ладонь, прикрыв луковку-часики.

Женщина встала и направилась к двери, но потом вернулась и положила перед Женей два конверта.

– Это вам. Тебе и сестре. Отец мой счета открыл, карточки и пин-коды внутри. Завтра можешь на работу выходить, там никто ничего не знает, думают, ты за сестрой ухаживала.

– Так, вот блеять не надо, овец я не люблю, – брезгливо поморщилась женщина. – Дают – бери. Лечи сестру. И это… окно закрой, холодно очень.

Женя поднялась, взяла трясущимися руками конверты и растерянно посмотрела на женщину:

– Я не знаю, как мне вас благодарить… я… я ведь не знала… я бы никогда… я же…

– Хватит, – оборвала ее незнакомка. – Живи на здоровье.