Дура… надо беречь каждый миг, когда мы можем прикоснуться к любимому человеку, сказать ему о чувствах, просто побыть вместе. Беречь – потому что внезапно может стать поздно!

– Саша… – Я шагнула к нему, прижалась и пробормотала: – Прости меня…

– Я бы тебя выпорол, Сашка, – сказал сзади папа, – но вот этот, боюсь, не позволит.

– Детей, Фима, воспитывают терпением и лаской, – улыбнулся Акела, подхватил меня под коленки и усадил на согнутый локоть. – Расскажи, как тебе это удалось, – спросил он у меня, и я удивилась:

– Не туфти, Сашка! – буркнул отец. – Меченый звонил час назад.

– Ну, тогда чего вы спрашиваете?

– Как ты сделала-то его?

– Неважно! У меня просто случайно оказалось то, что мне не нужно, а ему пригодилось. И больше ничего не скажу. Где Соня?

Тут они оба захохотали:

– Она нашла себе нового кумира, – сказал муж, направляясь со мной на руках к дому. – Ее теперь от Сары Иосифовны не оторвать.

– О, ну все! Эта дружба ничего хорошего нам не сулит.

– Еще бы! – улыбнулся Акела. – Соня теперь торчит в ее комнате, сидит с ней и Галей в кухне, и уже успела перенять пару специфических выражений на диалекте. Это надо слышать…

Ночью, в постели, Акела прижал меня к матрасу всем телом, поцеловал и прошептал:

– Я так горжусь тобой, Алька… Но прошу: никогда больше не повторяй таких фокусов!

– Ты же сам просил тебе не врать. Ну, так не заставляй, ладно?

Акела только вздохнул…

Я хотела затеять с ним разговор по поводу отдельного жилья и уже открыла рот, как вдруг совсем иными глазами взглянула на лицо мужа. Акела стал выглядеть ровно на свои годы, словно постарел за одну ночь. Осунулся, глаз ввалился, и выражение какой-то тяжелейшей, неизмеримой усталости появилось во всем его облике. Что же я делаю, господи? Как я могу? Мало мне ночного побега, дневной эскапады с Меченым, так я сейчас еще добью его капризным желанием жить отдельно. Конечно – ему же заняться больше нечем, только потакать этим капризам. Хочу туда, хочу сюда, дай, принеси, сделай! И ведь ни разу Саша не сказал мне ни слова… Нет, дорогая, сейчас ты прикусишь свой язык и никогда больше не станешь приставать к мужу с ерундой типа переезда. Завтраки-ужины совместные ей не нравятся! Королева выискалась! Ничего, потерпишь! Не пришлось бы потом локти кусать – когда за этот стол посадить некого будет. Вспомнишь тогда и салфетки в кольцах, и скатерти накрахмаленные, и фарфор кузнецовский. Нет уж, семья – это всегда компромисс, это взаимное уважение, это умение прощать и забывать. Вот Акела – он все это умеет.

– О чем ты думаешь, малышка? – целуя меня в плечо, спросил муж.

– О том, как мне повезло. Я правильно вышла замуж.

– Эта мысль посетила тебя только что?

– Нет, Саша. С этой мыслью я живу с того самого дня, когда мы обменялись кольцами, даже раньше.