Та старалась держаться молодцом, улыбалась, готовила обеды и ужины, собирала приданое для малыша, всякий раз бросалась на помощь свекрови.

– Да что мне сделается? Что вы со мной, как с хрустальной вазой носитесь? Зачем мне лежать?

Не девка, а клад! Ни упреков, ни слез. Егор вечно в поисках халтур мотался по городу, но Даша ни единого раза не заныла, не предьявила мужу претензий, что тот мало уделяет внимания, мало зарабатывает, и ни о такой жизни она мечтала… Дашка лепила творожные сырники, тушила картошку, варила серые, с капустного крошева, щи.

Укутывала кастрюли в мужнину телогрейку и терпеливо дожидалась своего Егора с работы. Пока кормила измученного работягу, щебетала о разных пустяках, рассказывая о забавных случаях во дворе или в поликлинике, сдабривая свои байки щедрой порцией юмора. О бесконечных очередях, очередных ограблениях, тревожных новостях из «горячих» регионов страны, о своем плохом самочувствии – ни слова!

Даша все прекрасно понимала. Интуиция редко ее поводила. Их квартира походила на камерный театр, где все старательно играли спектакль о счастливой семье. Каждый, тщательно отрепетировав накануне, выходил на подмостки и целиком отдавался роли: счастливой бабушки, довольного отца и мужа, влюбленной жены. Она с удовольствием бы избавилась от этой интуиции, но беременность только усилила ее. Даша буквально видела черное и тяжелое облако, нависшее под потолком уютной кухни.

Егор, прихлебывая суп, хвалил ее стряпню. Свекровь, считая гроши, радостно всех убеждала, что им несказанно повезло: вон другие как живут, ужас просто. А сама Даша читала вслух детские книжки, убеждая домашних в необходимости «раннего развития плода». Все улыбались, стараясь сохранить хрупкий мир, заключенный в стенах панельного дома. Но… Даша знала, что злоба и отчаяние уже просачиваются через микроскопические поры скорлупы, прятавшей их ядрышко. И Егор это знал. Он прятал от нее глаза, терял нить разговора, страдал бессонницей. Сторонился ее, Даши…

Она твердо решила: не расспрашивать, не дергать мужа, аккуратно, незаметно наблюдая за Егором. И продолжала играть свою роль.

Егор весь измучился. Он чувствовал свою никчемность и жалел о том, что женился на Дарье. Какой из него добытчик? Слюнтяй, терпила. И еще… И еще – терпила ненормальный, нездоровый психически. Он не спал ночами, боясь снов. Сны эти были настолько правдоподобны, физически ощутимы и реальны, что он начал путать их с явью.

Ряженые приходили к нему аккуратно, раз в месяц. Они могли очутиться в тот момент, когда Егор находился вне своей квартиры: в магазине, на рынке, на даче. Или, когда Егор шел на работу: позади слышались шаги, потом его догоняла черная тень. Эта тень материализовалась из ниоткуда, превращаясь в человека в грязной шинели.