Но, в отличие от мужчин, в петлю не лезли – нельзя – дети! Поднимались снова, изломанные, морально искалеченные, загрубевшие от скотской жизни, и снова шли, шли, шли вперед!

Что им оставалось делать? Тягаться с умными и хитрыми, а то и просто, наглыми дельцами могла не каждая. А умные, хитрые и просто наглые постепенно захватывали в свои загребущие лапы все, что им никогда не принадлежало. А так, как хитрых и наглых было много, жадных – еще больше, то даже тех несметных советских богатств на всех стало не хватать.

Нехватка кусков жирного советского каравая повлекло за собой многочисленные междоусобные войны. Бандитские группировки росли как грибы после теплого июльского дождичка. Кто успел, тот и съел. Те, кому доставались трофеи, жили дорого, богато и понтово. Но не долго – цена сладкой жизни. Кладбища стремительно молодели, и на них вырастали новые надгробия, щедро отделанные мрамором. Мастера-художники радовались барышам: работы много. На черных плитах красовались квадратные братки в просторных куртках на фоне роскошных иномарок.

Заводские мужики, те, что помоложе и крепче, плюнув на честный, но бесплатный труд, втоптав в землю окурок, брали расчет и уходили на поклон богатым, удачливым дядям, сильным мира сего. Знали, что брали билет в один конец, но все равно шли.

Егор с Дашей справили тихую свадьбу. Помыкавшись с год на вагоностроительном, он уволился. Смысл? Чего ждать? Денег едва хватало. Хорошо, что огород выручал. Мама сообразила: в складчину с соседями по участку купили десяток кур и поросенка. В складчину и кормили животину. И то – хлеб! Дашутке нужны были витамины – шестой месяц. И так кстати были яблоки и смородина, морковка и клубника! А теперь еще и свежие, еще тепленькие яйца с ярким оранжевым желтком под крепкой скорлупой!

Поросенок рос, как на дрожжах. У соседей хозяйка Мария Федоровна подвизалась кассиром в столовке, и ей полагалась своя доля: отходы производства. Немного набиралось по нынешним голодным временам, но хватало вполне. Осенью заколют, насолят сала, грудинки, наварят тушенки. Будет, чем кормить мужиков. Это женщины на одной картошке как-нибудь продержатся, а мужчины на траве не протянут.

Муж Марии калымил в лесу черным лесорубом. А Егор каждую ночь бегал на погрузку-разгрузку на вокзал. Копейки, но ведь Дашке необходимы молоко и творог. Да и долгов за квартиру накопилось. Платить не хотелось: то свет вырубят, то воду. Поговаривали, что осенью задержат начало отопительного сезона. За что платить? За четыре стены и люстру на потолке?

Егор стал нервным, раздражительным. Алла Леонидовна заметила перемену в настроении сына, но вида старалась не подавать: всем тяжело. Особенно, Даше.