Как я создал альбом с картинками для объяснения, что такое капитализм и коммунизм, так и он работал над плакатами и лозунгами, которые были направлены на популяризацию советского строя и как нужно себя вести в новом обществе.

Но мое замешательство было не из-за самого факта самоубийства этого неоднозначного человека, а из-за того, что об этом мне рассказала Катя. И посчитала это достаточно важным, чтобы лично прийти к нам домой. Неужели ей так нравилось его творчество?

Видя, что я молчу, девушка шмыгнула носом и тихо спросила:

— Сходишь со мной на прощание с ним? Оно пройдет в Доме писателей.

Отказать Кате, когда она в таком состоянии, я не смог, несмотря на сильную занятость.

Уж не знаю, почему писатели так не любили Маяковского. Наверное, завидовали. Но вот смотря на длиннющую очередь в Дом писателей, что собралась из почитателей его таланта, я скорее соглашусь с тем, что он действительно был «пролетарским и народным» поэтом. Само прощание растянулось на три дня. Да и после на кладбище гроб с поэтом провожали тысячи людей, распевая «Интернационал». А вот никого из высших руководителей страны среди провожающих не было.

Катя позвала меня и на кладбище. Девушка всю дорогу всхлипывала и судорожно держалась за мою руку, словно утопающий за соломинку. Как она призналась, ей действительно очень нравились его стихи. Она даже посетила его выставку «20 лет работы» и пару последних пьес за авторством поэта.

На кладбище я увидел Люду. Та была одна, без своего парня и родителей. Девушка заметила меня и Катю, которую я обнимал, приободряя. Лицо ее и без того печальное стало еще мрачнее. Быстро отвернувшись, она скрылась в толпе.

После того, как Катя окончательно попрощалась с поэтом, я проводил ее до дома.

Перед дверью она придержала меня за руку и спросила:

— Извини, — покачал я головой. — Работы много.

Девушка печально опустила голову, а потом вскинулась, быстро поцеловала меня и тут же скрылась в квартире. Вся эта ситуация не добавила мне настроения. Радовало только то, что скоро с составлением законов будет покончено. Немного осталось уже.

Но видимо у меня пошла черная полоса, потому что вскоре недопонимание и проблемы возникли уже с Женей.

— Я хочу лично их показать товарищу Рудзутаку! — заявила она мне.

— Эти материалы — лишь часть большой работы, — возразил я. — Сами по себе они ничего не значат. Да и как ты себе это представляешь? Что я просто приду и скажу: здравствуйте, это Евгения, она теперь будет работать с нами.

— А что в этом такого? Ты просто боишься, что я проявлю себя лучше, и о тебе забудут! — вспылила девушка.