Засыпали песком, травку подстригли. Даже площадку детскую поставили.

Я уселась на качели и, оттолкнувшись босыми ступнями от земли, стала неспешно покачиваться, с наслаждением ощущая, как легкий ветерок шевелит растрепавшиеся за целый день волосы.

Туту качели замерли, на мгновение, зависнув на взлете, и тут же затормозили, повинуясь чужой воле.

Обернулась и уже ожидаемо узрела, криво ухмыляющегося Владимира Ивановича.

— Следом шли? — не скрывая недовольства, спросила я.

Он не ответил. Обошел качели и присев на корточки подле моих ног, по-хозяйски опустил горячие ладони мне на колени.

Я вздрогнула от прикосновения. Слишком личным казался этот простой жест. Стараясь не выдать собственную нервозность, демонстративно сложила руки на груди, в ожидании глядя на мужчину.

— Маш, я соскучился, — вот запросто заявил мне он без всяких предисловий.

Вот как у него это получается. Одной фразой выбивать почву из-под ног.

Он протянул руку и погладил по щеке, отчего я дернулась и резко отстранилась.

— Какая ты стала вредина, — обижено вздохнул он.

— Я всегда была такой.

— Ты просто не хотел замечать.

Тяжелый вздох и начальник самым наглым образом зарывается лицом мне в колени в совершенно беззащитном жесте.

Словно хочет, чтобы его пожалели.

Блядь! Вот зачем он это делает. Меня же так и подмывает погладить блестящие светлые пряди, как я это делала когда-то. Уже кажется в другой жизни.

— Да что ж тебе неймется! — злясь скорее на саму себя, рычу я и подрываюсь с качелей, скидывая руки мужчины. — Замужем я! За-му-жем! Что тут непонятного?

Владимир Иванович резко выпрямляется и лицо с добродушно-игривого превращается с жесткое и злое. Он хватает меня за руку и без слов тащит под сень густых деревьев.

— Что? Ну, что тебе еще от меня нужно? — обреченно выдыхаю я, опираясь спиной о дерево.

— Ты. Мне нужна ты, — с убийственной прямотой сообщают мне, и распущенные волосы моментально попадают в капках чужих пальцев.

— Баб тебе мало? Выбирай любую. Хоть блондинку. Хоть брюнетку. Любая с тобой переспит за… — вовремя прикусила язык, чуть не ляпнув «за деньги».

Но он, видимо, понял ход моих мыслей.

— Я не хочу любую. Тебя хочу.

— Да что это за потребительское отношение! — разозлилась я вконец, безуспешно пытаясь вырваться из цепкого захвата.

 — Ты хоть понимаешь, что я рискую всем, что у меня есть. Это тебе по барабану, что жена скажет. Узнает или не узнает. Без разницы. А меня муж просто выгонит из дома, а потом встретит в суде, где мы будем долго и нудно делить опеку над детьми!

Говоря это, я преувеличивала конечно же. Саша жесткий человек, но не настолько чтобы разлучать меня с детьми. Но и в остальном приятного было бы мало.

Несколько долгих мгновений начальник смотрел пристально мне в лицо с недоверием.