Мой психологический порог оказался превышен.

   Жизнь моя...ты разлеталась на осколки, а всё о чём я мог думать: бритва на полу...или в руке?

   Как выразилась бессмертная героиня, Маргарет Митчелл размышляя, что делать с трупом: Она ощулала себя настолько безумно усталой, что сил ни на что иное больше не оставалось.

   Подростки не хрупкие и не ранимые существа, просто они, не прогнозируют последствия как взрослые, живут одним днём.

   Мой один день из жизни здесь и сейчас разбился вдребезги.

   Не хотелось представлять и понимать мелочность собственных чувств с позиции масштаба десятилетий .

Хуёво и гандонно мне было именно сейчас!

   Пора уходить. Надо подняться, но сделать это так, чтобы Вольх не увидел. Сейчас это единственное, что занимало моё сознание. Ладонь ощулалась мокрой, скользкой, горячей - полыхала огнём, что - то там дёргало внутри, пульсировало, но не болело: просто дёргало.

   Когда я выливал на Вольха ушат дерьма, убрал руку за ручку дивана, сразу убрал, чтобы он не видел происходящего, не поинтересовался, почему собственно я так странно держу кулак.

   Между примыкающим к столу диваном, образовывалась удобная ниша углом, в которой стояла тумбочка с пепельницей и прочей байдой.

Вот туда я собственно и присунулся, в такую квадратнкую дырочку проёма от стены.

   Теперь оставалось только изобрести предлог.

   - Не жди чтобы я тебя вышвырнул! - повторил Вольх. Угрозой дала понять, что он просто чешется от желания осуществить своё намерение, но сдерживается из последних сил.

   - А ты ...Не мог бы выйти на кухню? - попросил я сипло. Облизал пересохшие губы. -Я уйду, сам, просто ты не смотри, ладно...не надо.

   - Хорошо, - сказал он, голос Вольха дрогнул.

- Ответь только на один вопрос, Ник. Один вопрос, хорошо?

   Я кивнул, порадовавшись, что он согласился с моим доводом.

   - Почему, ты сейчас плачешь?

   - Я?... Я не плачу.

   Кажется, я находился в состоянии шока или какой-то прострации, потому, что действительно не понимал, не ощущал.

   Вольх протянул ладонь, провёл вытирая, продемонстрировал мокрые пальцы, и, лишь после его тёплого прикосновение, я понял - по щекам текут слёзы. Как вода. Текут и текут. Надо же. А я не замечал.

   - Ты плакал всё это время, - тихо проговорил он.

   - Ник, то что ты рассказал, это... Правда? Нет, не так..

   Вот опять, я трус. Так хотел чтобы ты поверил, а в глубине души ни хуя не хотел. Хотел остаться в твоих глазах самим собой, тем хорошим славным парнем, которого ты любил.

   Мы не сможем быть вместе, но так обидно уходить и оставаться для тебя подонком. Жить потом с этим тяжело.

   - Даже если это окажется правдой, на самом деле...Ник, неужели ты, ничего ко мне не чувствуешь?

   Задохнуться наверное было бы проще, челюсть выламывало.

   .