Происходящее осознание крутило и рвало на части, но.... Спасительное лезвие, беспощадно вгрызающееся в плоть, приносило облегчение. Давало возможность собраться с мыслями, действовать, не испытывать эмоций, не чувствовать.

   Моя эксклюзивная, изобретённая лично мной, банка беспощадного белого формалина.

   - Ну и дурак, ты Вольх! - насмешливо сообщил я слегка продышившись, взял себя в руки.

   - Идиот. Видел бы ты себя со стороны. Смотреть тошно. Ладно, хрен с тобой, не собирался я тебе всего этого рассказывать, но всё слишком далеко зашло. Мне тебя честно слово жалко просто...

   Жаль, что не хватает силы сжать кулак. Бритва маленькая, а кулак большой. И нужно двигать рукой, перемещая её, чтобы попала туда, куда нужно.

   И "Остапа понесло". На волне сублимации, я толком не помню, что говорил. Как оказывается, отрезвлённый физической болью, вдохновенно и изобретательно умею врать.

   Я рассказал Вольху, о том, что мы смеялись над ним, за его спиной, спорили: долго ли он продержиться. Разумеется мои одноклассники немедленно оказывались в курсе всех подробностей наших свиданий. Я втирал, что на него была сделана ставка, как на пидора, но мне правда жаль. Я пожалел его, но зато выиграл приз. Рассказал о том, как мы стебались, высказал мнение друзей, для которых подобное было в новинку, но показалось забавным.

   Я поведал ему о том, что он дерьмо и я никогда не посмотрел бы в его сторону, на самом деле.

   Для меня это просто нереально, но я просто прикололся, прикидываясь дурачком.

   Но живу я, чуть ли не, хуй знает где, в золотом дворце, у чёрта на куличках, и срать с ним, на одно поле не сяду потому, что он хуесос и вафлер.

   Сейчас, когда я вспоминаю этот день, мне и смешно и стыдно одновременно, особеннов в той месте, где я вопил, вдохновлённо вопил. - Да ты, посмотри на себя, отброс. Кто ты, и кто я...

   Угу. Ну да, я охуенно охуительный принц из сказки, а быть со мной огромная честь для всех прочих смертных...

   Вы знаете, он на это купился, согласился с тем, что я могу так поступить. Не думаю что он на самом деле поверил, но он хотел поверить. ОРн бы сейчас во что угодно поверил, хоть в инопланетян, только бы избавиться от боли как и я, но у него, не было спасительной бритвы, и он не знал способа, как сделать так, чтобы стало легче.

   Я не успел договорить. Но подозреваю, говорить смог бы не очень долго, фантазия иссякла, и я просто не мог придумать, что бы такого сказать, чтобы задеть чужое самолюбие как можно сильнее. Заставить злиться, ненавидеть меня, понять с каким дерьмом он связался, каким идиотом был, доверившись подобному моральному уроду.

   Вам кажется, что это было нелогично или нерезонно?

   Мне было всего шестнадцать лет.