Мы, растерянные и обалдевшие, молча переглядываемся и не знаем, что сказать. Нет, мы, конечно, все знаем! Но мы ошарашены.

– Ешьте, – коротко бросает женщина и ныряет в недра магазина.

Этот неожиданный завтрак мы запомнили на всю жизнь.

Но я не только о том, как все эти незатейливые блюда были вкусны! И это не потому, что мы были голодными – нет! Потому, что деревенские, из-под курицы, яйца не сравнить с яйцами магазинными. И домашняя курица с каплями жирка нежна и ароматна. И помидоры со своего огорода, посыпанные каменной солью, сладкие, и нежный, тонкий зеленый лучок не такой, как в магазине.

А уж про хлеб и нечего говорить – что может быть вкуснее свежего деревенского серого ноздреватого хлеба?

Возле нас на пыльной дороге лениво бродили, выискивая из пыли что-то съедобное, квохчущие куры. Неподалеку истерично визжала пила, и совсем рядом слышны были вялые переругивания – женщина ругала нерадивого мужа.

Пригревало солнце, на хилом штакетнике сушились чистые банки, грустно росли одинокий подсолнух и запыленная мальва. Простенький и незатейливый пейзаж так трогал сердце, что я чуть не заплакала.

– Сколько ей дать? – открыв бумажник, спросил муж.

И тут я призадумалась. Мне почему-то неловко предлагать этой женщине деньги за ее душевный порыв.

Но это с одной стороны, а с другой – это продукты, а значит, труд. А яйца? Это вообще был продукт дефицитный, а тут свои, домашние. А курица? Нет, все мы, конечно, не съели, постеснялись: крылышко сын, ножку муж, я пропустила.

– Надо дать денег! – настаивает муж. – Ты что? Она поджарила, накрыла стол. Поделилась – наверняка тем, что брала себе на обед! А тут нате, приперлись, гости незваные! Поплакались и получили! И даже не думай! Как считаешь, пятерки хватит? Или маловато?

Пять рублей деньги большие, на них можно поесть в ресторане.

Конечно, нормально, я в этом уверена! Но странное чувство неловкости меня не отпускает.

Наверное, муж прав. Надо дать денег. Будет отказываться – положить на прилавок и сбежать. Прыгнуть в машину и помахать на прощанье рукой.

И в эту минуту продавщица вышла на улицу.

– Ну, все нормально? – хмуро спросила она.

Мы принялись восторженно благодарить, долго, в подробностях, за каждое блюдо.

Конечно, мы возражали и даже махали руками:

– Что вы, что вы, какое с собой! Вы и так нам, можно сказать, подарок с небес! И дай вам бог и здоровья, и успехов, и вообще всего самого лучшего!

В общем, тараторили от всего сердца.

А она собирала в дорогу: курицу в бумажный кулек, помидоры в целлофановый, хлеб в газету. И ничего – ничего! – не отвечала!

Муж достал кошелек, вынул десятку. Последнюю, надо сказать.