Было в здешней природе что-то совершенно чуждое моему прошлому мировосприятию. Не только визуально, а комплексно. Эти пологие покрытые бурой травой холмы, идущие волнами под порывами ветра, эти одинокие кряжистые деревья, стойко переносящие удары стихии, холодные чёрные камни в лишайниках и красновато-серое небо… Мир сколь суровый, столь и прекрасный. Даже смерть в нём выглядела органично, как неотъемлемая, почти обязательная деталь панорамы.

— Здоровенная животина, — присмотрелся Волдо, остановив лошадь неподалёку от разлагающегося трупа.

Неподалёку от дороги лежала туша зверя, напоминающего необычайно крупного и длинноногого коня с роговой пластиной на полголовы. В обращённом к нам левом боку чернела огромная дыра, выглядящая так, будто кто-то одним рывком выдрал кусок с пятью рёбрами. Убоина уже изрядно подгнила и осела, под животом собралась чёрная лужа трупной жидкости, толстенная шкура со следами упряжи пошла морщинами на иссыхающем теле, внутри которого копошилось множество мелких падальщиков, попрятавшихся в гнилых потрохах, как только Красавчик подошёл обнюхать всё ещё привлекательное с его точки зрения тело.

— Говорят, в здешних краях обитают твари, которым такое по зубам, — просветил меня наш профессор зоологии.

— Да неужели? Я и подумать не мог. Это ведь тягловая скотина?

— Их называют хорски, — кивнул Волдо. — Слышал, базбены таких разводят у себя в горах, но и южнее тоже встречаются.

Оседлавшая Красавчика Хельга тоже вытянула шею и принюхалась на манер своего любимца. И, похоже, трупный смрад пришёлся ей по вкусу.

— Жрать хочешь? — проявил я трогательную заботу о ребёнке, на что тот неблагодарно оскалился и зашипел.

— Вам не кажется странным, что она уже неделю не ест и не пьёт? — заразился Волдо моей сердобольностью.

— Я предлагал, ты свидетель.

— Эй, Хельга, — склонился друг всех детей к бесовскому отродью и достал из сумки солонину, — у нас есть еда и получше. Будешь?

Но снискать благосклонности не удалось и ему.

— Сука! — едва успел он отдёрнуть руку дарующую.

Солонина же, выхваченная цепкими пальцами, незамедлительно отправилась в пасть Красавчика.

— Кажется, ей это не к чему, — вынес я аргументированное научное заключение.

— Но откуда она, в таком случае, берёт питательные вещества?

— Питательные вещества нужны живым, а фройляйн Хельга, похоже, к таковым больше не относится. Только не начинай про детоубийство. Всё вышло как вышло, никто не виноват.

— Думаю, вы ошибаетесь. Она слишком уж активна для умертвия.

— Можешь проверить её пульс, если сомневаешься. Но я и без того вижу — кровь в этом маленьком уродливом тельце не циркулирует. Нужно признать, коллега, в биологическом плане пациентка определённо мертва.