— Моя учеба для вас так важна?

— Разумеется, — истово соврал я, пытаясь убедить в этом скорее самого себя. — Маргарита, ваша вчерашняя писанина — это нечто несуразное, уж простите. Я просмотрел, но, так и быть, зачту. Скажем, авансом. Идет?

— Взамен на мое молчание, что ли?

— Да. Все останется между нами. Мне не нужны проблемы. Да и вам тоже вряд ли пойдет такое на пользу. Давайте просто забудем это маленькое недоразумение.

— Правда? Просто возьмем и забудем?

— Да. Разве это сложно? Какой дом?

— Остановите здесь, — отрезала Маргарита.

Соседей, что ли, стесняется? А может, все проще и ей осточертела моя компания и она хочет свалить поскорее.

Я съехал на обочину, другого места не было. Было уже темно, а фонари светили только вдали. Она по этой темени собирается куда-то идти?

— Ладно, Матвей Александрович. Я никому не скажу.

Она как-то хитро, почти коварно улыбнулась. Мне это не понравилось и понравилось одновременно. Ее близость, улыбка, голос. Всего вдруг стало слишком много для меня одного.

Возбуждение словно сконцентрировалось и материализовалось, оттягивая брюки своеобразной реакцией.

Студентка. Она моя студентка. Я должен давать ей знания, а не уроки сексуальности на практике.

— Но знаете, Матвей Александрович, кое-что мне не дает покоя…

Она закусила губу, не найдя мужество договорить. Я решил подбодрить.

— Что, Маргарита? Скажите.

Она вдруг прильнула ко мне и абсолютно неожиданно коснулась моих губ своими.

Надо просто забыть о том, что было. Разве это так сложно? Подумаешь, чуть не разложил на столе преподаватель! Подумаешь, вместо зачета рассказала преподу, что все еще девственница, хотя совсем даже не это было темой моего зачета!

Нужно. Просто. Забыть.

— Ну что, сдала, Ритк? — подкатила Юлька на следующий день перед парой. — Не завалил тебя, Мефисто?

Волком чуть не взвыла.

— Нормально все, Юльк, — процедила сквозь зубы.

— Что с тобой? — не поняла подруга. — Шпоры хоть помогли?

О, не то слово, как помогли!

Отделалась кивком и по стеночке, незаметной тенью прокралась на задние ряды, куда так и не села вчера. Юлька устроилась впереди. За каким-то чертом ей и моим одногруппницам нравилось смотреть на Мефистофеля в первых рядах.

Мне — нет. Я вообще на него в жизни смотреть больше не буду! Вчера насмотрелась. Мои одногруппники, наверное, вообще были уверены, что Мефистофель не умеет улыбаться. А он умел…

Так, чтобы не пришлось потом скатывать, нужно начать учить уже сейчас!.. Но ручка как-то сама собой стала выводить узоры, цветы, сердечки. Детский сад и ранний романтизм! Я перевернула страницу и снова попыталась сосредоточиться на его голосе, не поднимая при этом головы.

Но от его низкого голоса с легкой хрипотцой по спине бежали мурашки.