Для него я словно взялась из ниоткуда, а могу поспорить — именно я занимала его мысли все это время.

Люблю привкус мистицизма по утрам.

Ограждение балкона надежно скрывало меня от посторонних глаз. Тихий шелест знакомых слов перемежался участившимся дыханием Матвея.

Тихо звякнула пряжка, когда я, не отводя взгляда, взялась за его ремень. Коснулась ладонью боксеров и улыбнулась.

Ох, вы все-таки больной извращенец, Матвей Александрович. У вас стоит на «Фауста».

Оттянула боксеры, вызволяя член на волю. Обхватила ладонью и еще раз провела рукой, глядя на Матвея, который вцепился в ручки кресла так, словно его самолет попал в зону турбулентности.

О да. И лучше пристегнитесь. Сейчас я вас знатно встряхну, Матвей Александрович.

За прошедшие годы я выучила много новых штучек и не только в универе, если вы понимаете, о чем я. Матвей сдавленно охнул, когда я сразу, без долгой подготовки, вобрала его член в рот почти полностью.

А еще за прошедшие годы я хорошо изучила собственного мужа и знала, что после внезапной новости о беременности этот экзистенциальный интроверт будет рад предаться панике о нашем будущем. И я знала, есть только один способ успокоить и объяснить ему, что все будет просто отлично.

Срабатывало безотказно. Мужчины такие мужчины.

Я почувствовала его ладонь в своих волосах, Матвей ускорил ритм… Несколько сильных быстрых движений, порхающие ласки кончиком языка, и он кончил.

Я едва успела оправить ему одежду, как он впился мне в губы поцелуем, усаживая к себе на колени.

— Сумасшедшая, — прошептал он с той счастливой улыбкой, какая частенько бывала у него после секса. — Какая же ты все-таки оторва, Марго.

— Просто хотела сделать тебя счастливым, — отозвалась я шепотом. Не будем забыть о репетиции и актерах на сцене.

Нерешительно, как будто впервые, Матвей коснулся моего живота. Погладил через одежду. Я заерзала на его коленях.

— Куда ж еще более счастливым, чем сейчас? — прошептал он, снова целуя меня.

— Ты уверена, Марго?

— О боже, — выдохнул Матвей.

И вот так, через девять месяцев, на свет появился самый уникальный шедевр в жизни Матвея Тойфеля — Александра Матвеевна. А еще через три года второй — Дмитрий Матвеевич.

Каждую ночь перед сном абсолютно счастливый Матвей читает детям Гёте. О да, профессор, подтверждаю, вы абсолютно нереальный псих.

Но я вас просто о-бо-жа-ю.