Вы меня подставить решили? Нахуй такие подарки!

– Да не побежит, – нерешительно отвечает один из двоих похитителей, его голос я запомню на всю жизнь. – Они все из-под тебя, как шелковые. Правда, сначала воротят нос от пацанов попроще, но потом становятся покладистыми. Ко второму курсу ее уже все попробуют.

Бросая в озноб, всепоглощающий животный ужас захлестывает меня.

А если они решат, что нет потерпевшей – нет проблем?

– Да? А если все-таки побежит? – с ядовитой издевкой переспрашивает Дикий. –Долбоебы, если она – первокурсница, то, скорее всего несовершеннолетняя.

Меня мутит от страха.

Колени подгибаются, но один из тех двоих, что притащили меня сюда, больно вцепившись, держит меня за плечи.

– Она паспорт на баре показывала, когда брала выпивку, так что все путем.

– И что? Нахер она мне нужна? С чего ты решил, что у меня проблемы с девками? У меня энтузиасток дохрена. Зачем мне эта зареванная овца? Если она из универа, то у нее сто пудов есть кому пожаловаться. И вам пизда.

– Да что она может? Похоже стипендиатка, как еще она могла попасть в наш универ? Видно же, что нищета. Если б она что-то из себя представляла, мы бы знали уже. Не из наших она.

Ухо режет это «наш универ».

То есть это не какие-то бандиты, а студенты?

Золотая молодежь, охреневшая от безнаказанности?

– И чего теперь с ней делать? – бубнит второй урод.

– Оставьте ее здесь. Я разберусь, – Дикий щелкает костяшками, и меня начинает трясти. – Но вы мне должны. И в универе на глаза мне не попадайтесь. Радуйтесь, что общих пар у нас нет.

Меня грубо толкают, и со связанными за спиной руками я валюсь, ожидая встречи с полом, но падаю на что-то мягкое, обтянутое скрипучей кожей, которая пахнет моющим средством.

Позади затихают шаги и хлопает дверь с сытым щелчком замка.

С трудом принимаю сидячее положение и замираю, ощущая угрозу справа.

Я не слышу, но чувствую, что ко мне подошли, благодаря букету из запахов сигарет, алкоголя, мятной жвачки и парфюма. Все мои инстинкты бьют в набат.

Сердце, пропустив пару ударов, ускоряет свой бег, хотя я и так с тахикардией.

– Если ты не станешь орать, я уберу скотч, – мне в нос ударяет струя выпущенного Диким сигаретного дыма. – Ну так как? Пойдет?

Остервенело киваю."

"Кажется, пока рот заклеен, я не могу нормально сглотнуть вязкую слюну с кислым привкусом, и от этого меня тошнит еще больше.

Щеки касаются пальцы и, обжигая губы, разом срывают скотч. Я жадно глотаю воздух. Не могу надышаться, адреналин требует больше кислорода.

– Отпустите меня, – прошу я шепотом, боясь разозлить того, в чьей я сейчас власти.

– Отпущу. Если мы обо всем договоримся, – хмыкает Дикий.

– Я все сделаю…

– Мне надо наоборот, чтобы ты ничего не делала.

– Я не понимаю…

Вся сжимаюсь, чувствую, что он пропускает прядь моих волос сквозь пальцы.