– А ты не такая уж и страшная… – тянет он.

Чувствую, как кровь отливает от лица.

Неожиданно Кирилл резко осаживает приятеля:

– Это мой подарок, и только я решаю, что с ним делать. И я решил ее отпустить.

У меня темнеет перед глазами.

Сейчас бы рванут с места сломя голову, но Дикаев как раз на моем пути, и эту стену мне не преодолеть. Я молюсь всем известным богам, чтобы Дикий остался при своем решении.

Дружок его только хмыкает и складывает руки на мощной груди. Взгляд его только загорается сильнее. Этот азарт, что я в нем вижу… Это плохо.

– Ты слышишь? – раздраженно спрашивает Кирилл. – Ты свободна. Проваливай.

Я неловко поднимаюсь со слишком мягкого дивана, но выйти у меня все равно не получается, потому что, противореча сам себе, путь мне по-прежнему преграждает Дикаев.

Задрав голову вверх, я с отчаянием смотрю в равнодушные глаза: хватит со мной играть, отпусти, ты же обещал!

– А где же твоя благодарность? – ядовито спрашивает он. – Тебя мама не учила хорошим манерам. Я вот считаю, что ты должна меня поблагодарить.

За то, что ты меня не изнасиловал и отпускаешь? Спасибо тебе, Кирилл Дикаев!

Но это я в мыслях такая дерзкая, а на деле – наедине с двумя опасными парнями – разлепив пересохшие губы, благодарю:

– Спасибо… – и мнусь, не зная, как закончить фразу, чтобы она не прозвучала издевательством. Очевидно же, что тогда Дикий озвереет и оправдает свое прозвище. Не знаю, как, но мне точно не понравится.

– Слабовато, – хмыкает он. – Ладно, я покажу тебе, как надо.

И обхватив меня за талию, обжигая голую кожу горячей рукой, Кирилл притягивает меня к себе и… целует.

Во мне вскипают было улегшиеся ненависть и презрение к этому мажору.

Мой самый первый поцелуй достается Дикому!

Глава 3. Кир

Смотрю на захлопнувшуюся за девчонкой дверь.

Вылетела пулей, будто за ней черти гонятся.

Много о себе думает, малявка. Никто ее догонять не станет.

Как же она меня выбесила своим высокомерным взглядом, будто я – ничтожество.

Словно это я додумался против воли притащить ее сюда. Да нахер она мне сперлась, дрожащая и ревущая?

И ведь по мордахе вижу, что она меня узнала.

Должна понимать, кто она и кто я.

И уж совсем разозлила ее стрельба глазами в Ника, когда он сказал, что она не страшная. Я уже привык, что все девки после меня бегут к Рамзаеву. Блядь, но чтоб вместо меня ему строить глазки?

В потеках туши, косматая, а все туда же! Быстро же она пришла в себя.

Выбесила, короче.

Тоже мне нежная ромашка. Внутри аж все клокочет. За каким лядом она поперлась в ночной клуб?

– Жестковато ты, – хмыкает Ник, наливая себе вискаря.

– С каких это пор ты носишь белое пальто? – огрызаюсь я.

Тоже мне нашелся моралист. Он со своими девками еще жестче, чем я.

Я просто перестаю обращать на них внимание.

– Мне-то что, – пожимает он плечами.