Требует, чтобы я что-то съел.

Жалеет.

Правда, походу, кормить не собирается.

Ладно. Если это условие, то я пожру. И Истомину покормлю.

При мысли об этом в мозг мгновенно молнией бьет воспоминание, как я уже отличился на поприще кулинарии. В ширинке сразу же становится тесно.

Блядь. Лишь бы она туда не посмотрела. Тогда я точно не смогу ее убедить хоть в чем-то. Разорется, что я извращенец, и все.

Олька берется за пояс плащишки, и я впиваюсь в ее фигуру взглядом, будто сейчас будет самый откровенный стриптиз. Ну же, снимай. А я его заныкаю куда-нибудь. Так, что хрен найдешь. Не поедет же она домой без плаща, верно?

Щеки раздувает, слова говорит всякие. Прям как взрослая.

А кровь несется по венам. И возможность сцапать Ольку под предлогом помощи я не упущу. Отличный плащ. Супер просто. Он играет на моей стороне.

Блядь, я же на крыльце еще решил, что буду вести себя как джентльмен…

Обязательно снова начну. Минут через пять. Как только начну соображать. Но это неточно.

Я козу неделю не видел. Меня якорит на ее цветочных духах, на розовых щеках, на том, как она глаза хитро прикрывает, и губки свои пухлые вытягивает.

Я, что, железный, что ли?"

"Все нервы на свое ведьмино веретено намотала. Слушать не хочет, хвостом вертит. Мне нужна компенсация. Какая она теплая, мягкая…

Что?

– Терпеть? – у меня отвинчивается последняя гайка. Терпит она тут. Не нравится ей. Сейчас посмотрим. – Давай посмотрим, кто тут врушка!

Собираюсь показать Истоминой, что ее слова выеденного яйца не стоят, но попадаю в центр цветочного урагана.

Не ожидавшая такой вспышки, Олька испуганно таращит глаза и не сопротивляется. Более того, коза не иначе как на автомате отвечает на поцелуй и все.

Жопа.

Коротит меня сразу.

Вот так правильно. Мое. Она должна меня слушаться. Мой подарок. Моя девушка.

Острый язычок жалит меня, и я не отказываю себе в удовольствии его пососать. Дьявол! Истомина, что, мурчит там? Мяукает?

Пиздец, она становится такой податливой в руках, что я просто не могу заставить себя остановиться и запускаю руку под свитерок.

Уже наплевать, что она там говорила. Вот она трушная реакция сивой.

И она находит во мне живейший отклик.

Хер его знает, как это происходит, но мы уже подпираем дверной косяк. Ни в жизнь не остановлюсь. Буду целовать. Сейчас Истомина ангел. С охеренной задницей, к которой я подбираюсь.

Блядь. Я сейчас все нахер испорчу. С концами.

С трудом отрываюсь от сладких губ, стискиваю девичье тело, вжимаюсь в него пахом и, уткнувшись в лоб Ольки своим, стараюсь выровнять дыхание.

И что я получаю за свою феноменальную сдержанность?

Затрещину!

– Извращенец!

Бля…

Отпихнув меня, коза вихрем уносится куда-то вглубь дома. Слышатся хаотичные шаги, а потом смачный хлопок дверью.